LIBRARY.EE is an Estonian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: EE-231
Author(s) of the publication: Н. В. МИНАЕВА

Share with friends in SM

Рецензируемая книга профессора Католического университета Америки (Вашингтон) П. Р. Рузвельт1 - не первая ее работа по истории общественной мысли России XIX века. Ранее были изданы другая ее книга о Т. Н. Грановском2 и серия статей, но истории культуры России дореформенного времени. Именно в творчестве этого историка, его лекциях, сохранившихся в записях студентов, чтивших любимого профессора, славу Московского университета в 40 - 50-е годы XIX в., американская исследовательница находит аргументы в подкрепление своего представления о традициях русской общественной мысли, приведшей в конечном результате к победе пролетарской революции в октябре 1917 года.

Рузвельт восприняла многое в концепции своего идейного учителя Л. Шапиро. В выступлении на конференции в Гарвардском университете и в своих многочисленных работах он выражал сожаление, что в России ни самодержавие, ни Временное правительство не смогли использовать либеральные силы для формирования прогрессивной партии в условиях страны, лишенной демократических традиций. "Постоянный отказ русского самодержавия оказать поддержку десяткам тысяч умеренных реформаторов, готовых сотрудничать с ним, помешал созданию в России прогрессивной партии, которая обеспечила бы условия, при коих триумф большевиков оказался бы невозможным"3 . В то же время Шапиро упрекает либералов, что, и они не проявили достаточной гибкости в отношениях с "исторической властью, видит их вину в том, что русский народ оказался неподготовленным к демократическому образу жизни. Повторяя тезис Н. А. Бердяева4 о преемственности линии "Нечаев - Ткачев - большевики", Шапиро, как и многие исследователи его круга, развивал в своих работах концепцию "русского экстремизма". Оборотной стороной этой точки зрения стала весьма тенденциозная концепция русского либерализма, ведущего якобы свое начало еще с дореформенных времен.

Свойственному советской историографии представлению о Грановском - поборнике просвещения, гуманизма, исторического оптимизма противопоставляется во многих западных трудах призрачный образ основателя либеральной, а иногда и консервативно- либеральной концепции истории. Шапиро в книге об И. С. Тургеневе5 зачисляет и ее героя,


1 Roosevelt P. Apostle of Russian Liberalism: Timofei Granovsky. Oriental Research Partners. Newtonville (Mass.) 1986. 234 p.

2 Roosevelt P. Granovsky at the Lectern: a Conservative Liberal's Vision of History. Brl. 1981.

3 Shapiro L. The Origin of the Communist Autocracy. Lnd. 1956, p. 9.

4 Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. Париж. 1955.

5 Schapiro L. Turgenew. His Life and Times. Oxford. 1978, p. 19.

стр. 162


и Грановского в лагерь либералов, крайне преувеличивая влияние на них немецкой идеалистической философии. Оно, несомненно, имело место, но в условиях крепостничества гегельянство играло своеобразную роль, объединяло в общий, оппозиционный лагерь прогрессивно мыслящей интеллигенции передовую дворянскую молодежь различной степени радикальности.

Работа Рузвельт выгодно отличается от столь нарочитого подхода. Она рисует образ юного романтика Грановского: его детство, увлечение В. Скоттом, восхождение "от гусара к историку", становление своего рода "рыцаря без страха и упрека" (с. XII). Идиллическое повествование о Грановском, может показаться, не выходит за рамки объективного жизнеописания. С привлекательной мягкостью, не уклоняясь от исторической правды, автор ставит, однако, акценты на вполне определенных фактах творческой биографии Грановского, отвечающих общему представлению о преобладании либерального начала в русской общественной мысли XIX в.6 и прослеживает те ее проявления, которые остаются за бортом "русского экстремизма". Повторяя слова Шапиро о Грановском - "наиболее блестящая звезда во всем "замечательном десятилетии" 40-х годов XIX в.", американская исследовательница носителям революционной мысли противопоставляет приверженцев реформ, и, прежде всего Грановского, "лучшего представителя либеральной интеллигенции своего времени" (с. XII).

Переходя к разбору мировоззрения историка, автор прощается с романтическим настроением. Она считает, что исторической концепции Грановского свойствен рационализм, он испытывает влияние философии разума, признает прогресс в истории человеческого общества (с. 192). Очевидные и естественные колебания его расцениваются как проявление дуализма, неизменно приводящего Грановского к плюрализму (с. 193), признающему множественность духовных ценностей, духовных течений в обществе. Так ли это? Оставаясь последовательным идеалистом в философии, Грановский в области философии истории шел значительно дальше.

По мнению Рузвельт, для Грановского идеалом будущего является плюралистическое общество, признающее независимость множества общественных тенденций, мирное их сосуществование. Это утверждение, однако, привнесено извне: перед нами иллюстрация того самого приема, который был отвергнут автором с самого начала как попытка перепроверять историю, "пропуская через политическую призму других эпох". Налицо несомненная модернизация политических взглядов Грановского. Однако следует и отдать должное автору. Она тщательно изучает творческий путь русского историка на всех его этапах: в Орле, Москве, Петербурге, Берлинском университете, снова в Москве, где ему принесли славу блестящие лекции перед студентами и публикой. Как раскол дворянской партии понимает Рузвельт споры между западниками и славянофилами; особо рассмотрены ею сложные и не всегда ясные разногласия Грановского с Герценом. Верная изначально взятому романтическому ключу, она останавливается перед дилеммой личности Грановского: Байрон или Дон Кихот? Герой книги глубоко симпатичен автору, и в этом обаяние ее труда, исполненного искренности и доброго отношения к предмету исследования.

Тем интереснее поспорить с автором об исторических взглядах Грановского. Отмечая оригинальность его исторического метода, Рузвельт в то же время считает его философию истории "синтетической" (с. 191). Между тем Грановский был одним из первых русских историков, специально уделявших внимание теоретическим вопросам. Он выработал самостоятельную методологию, что отчетливо проявилось, например, в его полемике с Л. Ранке (см. с. 28 - 36, 43 - 44, 97, 187), в частности, по поводу оценки монархической власти. Обвинения Грановского в абсолютистских тенденциях глубоко несправедливы. Он считал государство выразителем "общенародных интересов". Он ставил вопрос о роли народного начала в верховной государственной власти средневековья. Трактовка им национальных монархий во Франции, Англии и Испании основывается на примате верховной, государственной власти.


6 Именно такая концепция формулировалась Шапиро (см. Schapiro L. Rationalism and Nationalism in Russian Nineteenth Century Political Thought. New Haven. 1967, p. 72),

стр. 163


Свои симпатии Грановский отдавал сословно-представительным институтам, о чем свидетельствуют его разбор Великой хартии вольностей и оценка средневекового парламента. Он оставался человеком своей эпохи, когда абсолютистские тенденции подвергались критике. Соглашаясь с этим, Рузвельт считает, что "взгляды Грановского на задачи русской интеллигенции и роль монархии были близки классическим взглядам русского либерализма. Мыслители Замечательного Десятилетия пришли к идее взаимодействия между интеллигенцией и прогрессивной монархией и по их вина в том, что, как и предсказал Белинский при Николае, они с этим своим представлением были всего лишь фантомами... их цель оказалась, тем не менее, недостижимой, пока все не исчезло в 1917 г." (с. 192). Политический вывод сделан в иной плоскости по сравнению с научной сущностью предшествующих рассуждений автора об исторической концепции Грановского.

Особую позицию занимает Рузвельт по вопросу о взаимоотношениях Герцена и Грановского. Этот вопрос теснейшим образом связан с проблемой революционного и эволюционного путей развития России. Эволюционный путь автор считает единственно правильным: "История склоняет нас к тому, что только эволюционный последовательный процесс народного просвещения под твердой и законной властью управления может породить истинно плюралистическое общество" (с. 193 - 194). Разумеется, у Грановского автор обнаруживает лишь эволюционный метод исторического развития. Твердая государственная власть - также важнейший принцип в исторической концепции Рузвельт, а по ее словам, и Грановского. "Белинский, - пишет она, - самый радикальный представитель 1840-х гг., в конце жизни согласился с умеренным Грановским, что Россия воистину нуждается во втором Петре Великом. Даже десятилетие спустя Герцен, который, подобно Белинскому, обладал бурным темпераментом, несмотря на долгую ненависть к автократии, проявил кратковременную симпатию к Александру II" (с. 193).

При таком истолковании политических позиции Герцена и Грановского не может удивить, что, по мнению автора, позиция Грановского "была лучшей (и единственной) надеждой для монархии и для интеллигенции", которая обладала развитым самосознанием к 60-м годам прошлого столетия (с. 193). Мечта Грановского об альянсе монархии с интеллектом пережила его. Как полагает Рузвельт, значение Грановского ограничивалось тем, что он способствовал развитию исторической науки в России, "что он был отважен в своей гражданской задаче, направлял свой дух, темперамент на то, чтобы разрушить барьеры, противостоять правительственным репрессиям" (с. 194). Безоговорочное зачисление Грановского в лагерь либералов, который, кстати сказать, оформился в России значительно позже, лишь в годы первой революционной ситуации, - несомненно, результат упрощения его сложных, но удивительно последовательных взглядов.

Далеко не негативно относился Грановский к проблеме революции. Его отношение к Нидерландской революции, недавно опубликованные лекции7 об Английской революции XVII в., наконец, его позитивная оценка буржуазной революции во Франции конца XVIII в., которую признает сама Рузвельт (с. 117), -все это свидетельства его внимания, а в большой степени и понимания исторической неизбежности революционных переворотов. Да, несомненно, революция 1848 г. во многом разобщила бывших друзей, Герцена и Грановского; если для Герцена этот год стал годом "духовной драмы", то у Грановского разгром революции вызвал чувство "удивления", по и он писал о "страшной для западного общества године"8 .

При всем различии взглядов Герцена и Грановского именно Герцен лучше других понимал своего московского товарища, именно он в "Московских ведомостях" восторженно отозвался о публичных чтениях Грановского; он так высоко поднял общественное значение его выступлений, что вторая часть статьи не увидела света в годы николаевской реакции и, лишь недавно обнаруженная в материалах цензурного комитета, вошла в 30-томное собрание сочинений Герцена.


7 Грановский Т. Н. Лекции по истории средневековья. М. 1986, с. 226 - 238.

8 См. Минаева П. В. Грановский в Москве. М. 1963, с. 85 - 86.

стр. 164


Книга Рузвельт интересна и как своеобразное приглашение к спору. Трудно согласиться, что Грановский и в конце жизни остался "байронистом и шиллерианцем", еще труднее принять ее тезис о Грановском - "апостоле либерализма". Бесспорно большое значение этого ученого в культурной истории России XIX века. Его след в развитии русской общественной мысли неизгладим. Накануне первой революционной ситуации он смело и убежденно пропагандировал антикрепостнические идеи, выступал сторонником конституционного ограничения самодержавия. В числе других деятелей тогдашнего русского общества он созидал общественное мнение, избрав методом воздействия просветительство.

Н. В. Минаева

Orphus

© library.ee

Permanent link to this publication:

https://library.ee/m/articles/view/АМЕРИКАНСКИЙ-ИСТОРИК-О-Т-Н-ГРАНОВСКОМ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Estonia OnlineContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://library.ee/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Н. В. МИНАЕВА, АМЕРИКАНСКИЙ ИСТОРИК О Т. Н. ГРАНОВСКОМ // Tallinn: Estonian Library (LIBRARY.EE). Updated: 17.09.2019. URL: https://library.ee/m/articles/view/АМЕРИКАНСКИЙ-ИСТОРИК-О-Т-Н-ГРАНОВСКОМ (date of access: 19.10.2019).

Publication author(s) - Н. В. МИНАЕВА:

Н. В. МИНАЕВА → other publications, search: Libmonster EstoniaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Publisher
Estonia Online
Tallinn, Estonia
158 views rating
17.09.2019 (31 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related topics
Related Articles
В макроскопической реальности гравитация определяется массой. В микроскопической реальности, где масса частиц практически нулевая, действует вращательный вид гравитации. Вращательный вид гравитации формируется посредством вращающихся микрочастиц, которые закручивают вокруг себя гравитонные сферы, которые, как в водовороте, притягивают микрочастицы друг к другу.
Catalog: Физика 
Б. Н. ФЛОРЯ. Россия и чешское восстание против Габсбургов. М. Наука. 1986. 207 с.
Catalog: История 
8 days ago · From Estonia Online
ПРАВДА ВСЕГДА ЛУЧШЕ УМОЛЧАНИЯ
Catalog: История 
8 days ago · From Estonia Online
ЧЕТКО РАЗГРАНИЧИТЬ КОМПЕТЕНЦИЮ СОЮЗА ССР И СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК
Catalog: История 
8 days ago · From Estonia Online
Л. И. СЕМЕННИКОВА. Партия большевиков во главе Октябрьского вооруженного восстания (современная советская историография). М. Изд- во Московского университета. 1988. 188 с.
15 days ago · From Estonia Online
АВСТРОМАРКСИЗМ С ПОЗИЦИЙ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ
15 days ago · From Estonia Online
ЦИКЛ ИССЛЕДОВАНИЙ О БОРЬБЕ В ВОСТОЧНОЙ ПРИБАЛТИКЕ XII-XIV ВЕКОВ
Catalog: История 
15 days ago · From Estonia Online
КНИГА О СИСТЕМЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ В ЭСТОНИИ НАЧАЛА XX ВЕКА
31 days ago · From Estonia Online
The author of the article did not encounter a single source on the Meissner-Oxenfeld effect, where the version that this effect is explained by the presence of eddy currents in superconducting ceramics would be questioned. But, in the opinion of the author of the article, ceramics in such a state are surrounded by such gravitational fields, which, when cooled, turn into gravimagnetic fields, which, together with the gravimagnetic fields of the Earth, pull all the magnetic fields from the ceramics body.
Catalog: Физика 
Кто не знает, что Фарадей двести лет назад получил ток с отрицательными и положительными зарядами, который распространяется в прилегающем к проводнику слое эфира, тому теорией электричества заниматься не стоит. Открытие базируется на осознание того, что в теории электричества не существует сторонней силы, вместо которой действует электродвижущая сила, формируемая разностью электрических потенциалов, между нулевым потенциалом проводника и отрицательным ( или положительным) потенциалом источника тока. Эта разность электрических потенциалов и рождает в цепи силу движения зарядов.
Catalog: Физика 

ONE WORLD -ONE LIBRARY
Libmonster is a free tool to store the author's heritage. Create your own collection of articles, books, files, multimedia, and share the link with your colleagues and friends. Keep your legacy in one place - on Libmonster. It is practical and convenient.

Libmonster retransmits all saved collections all over the world (open map): in the leading repositories in many countries, social networks and search engines. And remember: it's free. So it was, is and always will be.


Click here to create your own personal collection
АМЕРИКАНСКИЙ ИСТОРИК О Т. Н. ГРАНОВСКОМ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Estonian Digital Library ® All rights reserved.
2014-2019, LIBRARY.EE is a part of Libmonster, international library network (open map)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK