При чтении классики восприятие малознакомых слов ограничивается ближайшим значением. Столкнувшись, к примеру, со словами фуляр, шлафрок, нетрудно догадаться, что речь идет об одежде. Дальнейшее же значение, то есть индивидуальные признаки этих предметов остаются непроясненными. Но именно понимание деталей - свидетельство подлинной читательской культуры, уважения к творчеству писателя.

При изучении произведений Н.С. Лескова такое внимание к каждому слову особенно важно. А.С. Орлов в книге "Язык русских писателей" подчеркивал: "Лескову свойственна острая наблюдательность с выделением характерного, типичного, точность наблюдения в деталях, выражение всех деталей терминами, существующими в обиходе или специальности, а не надуманными и притом пластично соответствующими реалиям, о какой бы области явлений дело не заходило. В результате получились речевые картины, верные времени, месту, состоянию и другим определителям и разительно передающие оригинальность впечатлений автора и цель его воздействия" (М.-Л., 1948). В.Ю. Троицкий отмечает, что Лескову свойственно пристальное изучение "обстановочного" материала, особый интерес к историко-этнографической и социальной сторонам действительности, к житейским "побасенкам" и историям, отражавшим характерные черты миропонимания тех людей, среди которых они бытовали. Мало того, писатель считает: чтобы верно судить о людях и их характерах, "на них только и можно смотреть глазами той именно среды, где они чудотворят".

Обратимся к знаменитому роману "Соборяне". Супруга протопопа Туберозова готовит ему вечерний туалет: ".. .Мать протопопица внесла белый пикейный шлафрок и большой пунцовый фуляр. Постель была постлана отцу протопопу на большом, довольно твердом диване из карельской березы. Изголовье было открыто: белый шлафрок раскинут по креслу, которое поставлено в ногах постели: на шлафрок положен пунцовый фуляр...". В небольшом контексте Лесков дважды описывает приготовленные к приходу протопопа вещи. Случайно ли? Подсказки комментаторов могли бы, вероятно, помочь ответить на этот вопрос. В примечаниях к одиннадцати-, двенадцати- и шеститомному собраниям сочинений писателя можно узнать следующее: шлафрок - "халат" (Лесков Н.С. Собр. соч.: В 6 т. Т. 1), но читатели 12-томного собрания произведений Н.С. Лескова о шлафроке ничего не узнают, если не обратятся к словарям.

стр. 117

Слово пикейный не комментируется никем. В словарях находим: "Пикейный - от пике... Материя, сделанная в два утока и представляющая различные цветы" (Бурдон И.Ф., Михельсон А.Д. Словотолкова-тель 30000 иностранных слов, вошедших в состав русского языка. 1871). Более развернутое определение у Н. Дубровского: "Особая плотная хлопчатобумажная материя в два утока с возвышениями на поверхности" (Полный толковый словарь всех общеупотребительных иностранных слов, вошедших в русский язык. 1914). Более полную информацию об этом слове можно встретить у Р. Кирсановой: "Пике - хлопчатобумажная, реже шелковая ткань, лицевая поверхность которой выработана в виде рубчиков различной формы (...) Хлопчатобумажное пике из-за своей плотности и высокого качества отбелки считалось наиболее подходящим материалом для модных жилетов. Цветное и набивное пике - достаточная редкость, так как выше всего ценилась белизна" (Костюм в русской художественной культуре XVIII - первой половины XIX века. М., 1995). Но "случайных" деталей у Лескова не бывает. Дважды упоминаемый белый пикейный шлафрок - это та "мелочь" протопоповской жизни, которая позволяет предположить, что поп Савелий относился к своим туалетам со всем вниманием, поскольку именно белое пике ценилось и было модным во время действия романа.

О слове фуляр комментаторы 6- и 11-томного собраний сочинений Н.С. Лескова лаконично сообщают: "тонкий шелковый платок". Только комментатор 12-томника посчитал слово фуляр всем известным, т.к. краткие справки о слове можно найти в "Толковом словаре русского языка" Д.Н. Ушакова, в 4-томном "Словаре русского языка" и других справочных изданиях. Д.Н. Ушаков дает такое определение: "Легкая и очень мягкая шелковая ткань", но значение "платок" здесь не учтено. В новом словаре Ю.А. Федосюка "Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века" (1998) о фуляре сказано: "Фуляр - легкий шелк, из которого чаще всего изготовлялись головные, шейные и носовые платки, иногда последние поэтому назывались фулярами". Однако употребления этого слова противоречат утверждению, что фулярами называли только носовые платки. У П.Д. Боборы-кина в романе "На ущербе" Маргарита Сергеевна "носила по утрам блузочку с кушаком и подвязывала голову фуляром" (Собрание романов, повестей и рассказов. В 12 т. СПб, 1897. Т. 5). У этого же автора в романе "Василий Теркин" встречаем: "Калерия, еще в дорожном платье, стояла спиной к двери. Серафима, в красном фуляре на голове и в капоте, - лицом". У Н.С. Лескова речь же идет о шейном платке: "Отцу прототопу не спалось, и он чувствовал, что ему не удастся уснуть: прошел час, а он еще все ходил по комнате в своем белом пикейном шлафоре [шлафроке. - Ред.] и пунцовом фуляре под шеей".

Познавательные статьи о фуляре имеются в книгах о костюме в

стр. 118

русской художественной культуре Р. Кирсановой. В издании 1989 года она отмечает: "Сортов фуляра было очень много, например луизин - самый тонкий фуляр, алатолоза - предназначавшийся только для изготовления шейных платков, фуляртин и т.д." (Розовая ксандрейка и драдедамовый платок. М., 1989).

В "Словотолкователе" И.Ф. Бурдона и А.Д. Михельсона поясняется: "Фуляр. Первоначально вывезенная из Индии, а ныне вырабатываемая в Европе легкая материя из шелка или шелка и бумаги. Индийские фуляры по большей части красного цвета". Логично предположить, что цвет - пунцовый фуляр - Лесковым назван неслучайно: Туберозов надевает на шею именно индийский платок. В связи с этим интересно замечание авторов "Толкового словаря 40000 иностранных слов" (М., 1875): "Фуляр - легкая ткань из шелку, пополам с хлопчатою бумагою, превосходно выделываемая в Индии, откуда она и вывозится в Европу, и хотя в Европе также ткут фуляр, но он далеко хуже индийского". А как утверждает P.M. Кирсанова, "сортов фуляров было очень много". Из этого изобилия, однако, Туберозов выбрал лучшее. Вспоминаются строки из "Демикотоновой книги протопопа Туберозова": "Франтовство одолело!", и привычный образ уж очень положительного до "сухменности" аскета протопопа приобретает живительные черты. Мода не чужда и священникам! А как подтверждение - поп Савелий в "Бо-жедомах" (второй редакции романа; как известно, "Соборяне" - третья). Прототоп советует Дарьяловой принарядиться: "Да отчего же себя не приукрасите, чем возможно. Господь цветы пестрит и наряжает, а вы цветка изящней... Красота восхитительна, - глядя на нее сам молодеешь. Я всякого изящества поклонник..." ("Божедомы". Ч. II. ЦГЛА, ф. 275).

Таким образом, "белый пикейный шлафрок и большой пунцовый фуляр" - это те малозаметные, но значимые штрихи, которые оттеняют знакомый образ мудрого прототопа и позволяют увидеть в нем при внутренней красоте искреннее стремление придать своей жизни достойную "внешнюю форму".

Курган

Permanent link to this publication: