Libmonster ID: EE-623

Кросс-культурные исследования.

От редколлегии. Для современных востоковедения и африканистики становится привычным обращение к изучению ментальных структур представителей Африки и Востока, их внутреннего мира, специфики структуры личности, особенностей поведения и взаимодействия. Как правило, работы в этой области объединяет то, что африканцы и жители Востока рассматриваются в них в своей естественной социокультурной среде, они составляют единство с природой и собственным сообществом, где они являются органичной частью своего мира. Вместе с тем "вызов" современности заключается в том, что на первый план выходят проблемы межкультурного взаимодействия в двух своих основных аспектах.

Во-первых, - взаимодействия конфликтного, трагического, замешанного на взаимной вражде и ненависти, что порождает необходимость изучения и формирования так называемых установок толерантности в противовес установкам ксенофобии. Этот пласт проблем непосредственным образом связан с решением таких задач, как поиск закономерностей складывания и функционирования социальных стереотипов и предубеждений; формирование и изменение социальных установок; выявление особенностей каузальной атрибуции в условиях межнационального взаимодействия. Важнейшими задачами в условиях межнационального конфликтного взаимодействия являются изучение социально-психологических механизмов агрессии, ситуаций, способствующих агрессии (или даже провоцирующих ее), связь фрустрации и агрессии в конкретных ситуациях межнационального и межкультурного взаимодействия и исследование пресловутой роли средств массовой информации в процессах такого взаимодействия. Кроме того, интересным и перспективным направлением представляется изучение барьеров межличностной коммуникации в этом контексте. Обострение отношений по линии Восток-Запад, отмечающееся практически во всех регионах мира и выливающееся в рост числа беженцев и мигрантов из восточных регионов и преимущественный прирост некоренного населения в сочетании с дефектами внутренней и внешней политики правительств превращает крупнейшие мегаполисы мира в своего рода "ведьмин котел", где перемешаны нации, расы, культуры и сословия. В этих условиях объяснение и прогнозирование межнациональных отношений приобретают особую актуальность, и социальная психология может внести серьезный вклад в решение данного вопроса.

Вторым аспектом межнационального и межкультурного взаимодействия, требующим научного исследования, является, на мой взгляд, разработка процедур диалога в сфере бизнеса и деловых связей. Этим аспектом проблемы занимаются как правило либо специалисты в области экономики и менеджмента, либо лингвисты и культурологи. Представляется, что социально-психологические исследования и разработанные на их основе специализированные тренинги переговоров, взаимопонимания и эффективного взаимодействия могут обогатить как фундаментальную науку, так и смежные с ней области практической деятельности.

При сопоставлении таких объектов, как российское и африканские переходные общества, в глаза бросаются прежде всего различия и материального субстрата, и культурного бытия. Само сопоставление настораживает, даже шокирует. Однако сущность и особенность кросс- культурного исследования в том и состоит, что своеобразие и неповторимость каждого народа, его культуры, менталитета, национального характера высвечиваются в сравнении с культурами, ментальностями других народов. В сравнении же, наряду со спецификой, выявляются и общие черты, универсальные первоосновы культурного бытия различных народов.

Как возникла идея сравнительного анализа духовных реалий постсоветской России и постколониальной Африки? Занимаясь более 30 лет проблемами идеологии, культуры, искусства, менталитета африканцев я рассматривала и оценивала эти проблемы с позиций гражданина великой, стабильной, цивилизованной страны. Но вдруг в одночасье страна моя перестала быть великой и стабильной. Появились даже сомненья в ее цивилизованности. А в африканских сюжетах, которые стали мне за долгие годы близкими, вдруг засветилось нечто до боли родное, узнаваемое, ежедневно встречаемое в нашей теперешней жизни.

Многократное посещение африканских стран, работа в одной из них в течение года, работа с африканскими студентами, стажерами, аспирантами помогли мне заметить многие болезненные приметы перемен, обратить внимание на острую, шоковую ситуацию столкновения автохтонных и инородных образов жизни, жизнеустройства, систем ценностей, способов и норм поведения, культурных образцов, стереотипов, ментальностей. Я встречала в африканских городах молодых и не очень молодых людей, которые выпали из устойчивых традиционных связей и, не найдя себе места в новой модернизированной жизни, в лучшем случае торговали разной мелочью на улицах города и рынках, а в худшем - воровали, бродяжничали, занимались разными темными делами, девушки и молодые парни продавали себя, занимаясь проституцией.

Я встречала и преуспевающих африканцев, получивших образование в Европе и устроивших свой быт по образу и подобию европейцев. Однако в них настораживали равнодушие к своим соплеменникам, стремление отказаться от традиционных норм взаимопомощи (которые именно в их среде, среде "новых африканцев" получили наименование "общинного паразитизма"), а подчас и откровенная эксплуатация приехавших из деревни земляков. Устойчивый, традиционный мир расшатывался, рушились, рвались традиционные связи, усваивались чуждые африканскому менталитету ценности и идеалы, что оборачивалось подчас человеческими трагедиями. В беседах и разговорах с африканцами поднимались вопросы об организации в нашей стране коллективного труда, о колхозах, о массовом бесплатном образовании и медицинской помощи, о различных формах социальной защиты населения, о решении национально-этнических проблем, крайне болезненных в Африке.

Наблюдала я и деятельность международных финансовых учреждений, в частности Международного валютного фонда, компаний, выкачивающих из Африки природные ресурсы. Все эти акции мы, африканисты, критиковали в своих работах, называя неоколониализмом.

стр. 49


И вот у нас, в России и на всем бывшем постсоветском пространстве появились сходные явления. И у нас хозяйничают международные банки и иностранные дельцы, и у нас рвутся привычные связи, разрушена система ценностей, происходит социальная дезориентация, разгораются этнические конфликты. В сознание россиян внедряются чуждые им ценности и идеалы, стереотипы поведения и культурные образцы. Еще более чем в Африке, трагично в России положение деревни, которую добивает господствующий в стране "дикий рынок". По городам и пригородам бродят бывшие колхозники, бывшие крестьяне, готовые на любую работу, а в основном занимающиеся мелкой торговлей. Вынесенные на волне сомнительно законной приватизации скороспелые богачи - "новые русские", как и африканские нувориши, далеки от традиций своего народа, его нужд, озабочены собственным благополучием и дальнейшим обогащением да еще и (российская особенность) как правило связаны с криминальными структурами.

Итак, в родной стране, когда-то бывшей образцом для многих африканских стран, я обнаружила те же трагедии, беды, проблемы, что и в Африке. Как тесен мир! Как близки друг другу все мы - люди, живущие на разных, таких далеких друг от друга континентах и испытывающие сходные чувства неопределенности, ненадежности, разочарования. Видя вокруг себя, в своей родной стране приметы цивилизационной катастрофы я, африканист, не смогла остаться в стороне от проблем России. И чем больше я о них думала, тем яснее мне становились, при всем различии, факты сходства, точки соприкосновения двух таких разных объектов: России и стран Тропической Африки, - каждый из которых переживал, пусть и по-своему, специфически, острейший социокультурный кризис.

Как в Африке, так и в России, меня интересуют не сами факты и проявления социокультурного кризиса, а их человеческое измерение. Меня интересует, как чувствует себя человек в ситуации кризиса, катастрофы, разрушения привычной картины мира, как меняется его сознание. Другими словами, меня интересуют особенности менталитета в кризисной ситуации, в обществе, находящемся в переходном состоянии.

Изучая проблемы африканской культуры (а в последние годы и российской) меня прежде всего интересовали те ее таинственные, слабо поддающиеся рационализации области, которые связаны с ментальностью, с мироощущением, мировоображением, миропониманием, мироинтерпретацией. Каждая культура порождает целый комплекс специфических образов мира, различающихся в зависимости от социального, половозрастного статусов субъектов, но характерных именно для этой культуры...

Образ мира - это не только его ощущение, понимание, но и интерпретация, оценка, т.е. формирование систем ценностей, а отсюда и ориентаций поведения. Жизнеустройство каждого народа, этноса, социальной группы определяется миропониманием и оценкой мира, связанными с культурной традицией социума. Составной частью общего социокультурного кризиса является кризис идентичности, т.е. ломка культурно-ментальных основ бытия: образа (картины) мира, системы ценностей, идеалов, ориентации. Для индивида кризис идентичности ощущается как распад мира, потеря смысла жизни, затруднение, даже разрушение идентификации с группой, культурными образцами, героями, с государством, в общем - с миром.

Именно этот ракурс - кризис идентичности и системы идентификации - является для меня предметом сравнительного анализа, своеобразного кросс-культурного исследования, своеобразного потому, что моей целью не является специально этнологическое или этнопсихологическое исследование. Скорее это философско-культурологический аспект кросс-культурного исследования, с элементами этнопсихологического.

При любом кросс-культурном исследовании неизбежны трудности. Тем более они обнаруживаются при сравнении столь далеких друг от друга (в цивилизационном,

стр. 50


культурном, социальном, географическом, историческом, психологическом планах) объектов как постсоветская Россия и страны Тропической Африки после обретения независимости.

Первая и главная трудность заключается в необходимости понять, осмыслить с позиций своей ментальности и культуры, другую ментальную систему, другие миропонимание, мифологию, систему ценностей, другое жизнеустройство. За мной, как исследователем, стоит культура общества, к которому я принадлежу, со свойственными этому обществу ментальной системой, образами мира, системой ценностей, со своим коллективным бессознательным и мифологией. Как бы я ни пыталась стать на позиции африканской культуры, установить эмпатические связи с ее носителями, надо мной неизбежно довлеют, хотя бы на бессознательном уровне, предубеждения и стереотипы моей культуры. Те же проблемы, очевидно, стоят перед африканцами, с которыми я общаюсь.

Кстати, в одной из африканских культур, самой сложной и утонченной - малагасийской - существует этико-психологический принцип, называемый "цини". Суть его - в обмене позициями во время общения. Чтобы понять другого И быть ПОНЯТЫМ собеседником, необходимо как бы стать на его позицию, попытаться понять и, если нужно, простить его, глядя на проблему его глазами. Ожидается, что собеседник также станет на твою позицию и поймет твои сокровенные чувства как бы изнутри. Думается, что ученому, изучающему иные культуры, было бы неплохо ввести этот принцип в свою исследовательскую практику, а, возможно, и в свой характер.

Вторая, не менее важная, трудность состоит в том, что описание и анализ кризиса идентичности в постколониальной Африке предполагает изучение таких ментальных структур, как картина мира, миропонимание и система ценностей, а также связанных с этими структурами процессов идентификации. Соприкасаясь с этими ментальными структурами и процессами, сразу же сталкиваешься с фактом их архаичности, точнее мифологичности. Чтобы фиксировать изменения, надо понять исходный материал, всю сложную систему мироустройства, которая лежит в основе традиционной картины мира.

Однако эта мифологическая система миропорядка, ее происхождение и внутренние причины функционирования не зафиксированы в письменных источниках. Мы узнаем о ней по реконструкциям, предпринятым африканскими исследователями. По существу, вся так называемая африканская философия сегодня - это реконструкция традиционных мифологических ментальных структур. Казалось бы, материала достаточно. Однако анализ этих реконструкций открывает одну драматическую истину: африканские исследователи (я уже не принимаю во внимание европейских ученых, таких как П. Темпельс, М. Гриоль, Ж. Дитерлен и др.), получившие западное образование и приобщившиеся к западной культуре, в какой-то мере усвоили ее угол зрения, ее ценности, в силу чего они "обнаруживают" в своей мифологии что угодно - истины Платона и Аристотеля, предвосхищение христианства, начала диалектики и материализма, законы физики и т.д. Следовательно, к этому материалу, который, бесспорно, можно и следует использовать, надо относится критически.

Третья трудность состоит в выборе методик, их адекватности и взаимной сопряженности.

Если в отношении России все более или менее ясно, то подход к анализу африканских ментальностей и их кризисного состояния таит множество неясностей и неопределенностей. Избранный мною междисциплинарный аспект сравнительного анализа (философско-культурологический с элементами этнопсихологического) позволяет мне применять различные методики в зависимости от задач, поставленных в исследовании. Так, описывая кризис идентичности в России, я использую эмпирические исследования (как те, в которых я принимала участие, так и опубликованные результаты больших общероссийских исследований). В качестве эмпирического материала я использую также анализ образов современного кино и телевидения. Кризис идентич-

стр. 51


ности в странах Тропической Африки приходится описывать и анализировать, используя опубликованные исследования африканских и европейских ученых, а также собственные наблюдения и полевые дневники.

Рассматривая процессы и конфликты идентификации, обусловленные кризисом идентичности, я прежде всего касаюсь - как в России, так и в Африке - феноменов актуализации отдельных сторон идентификации (в первую очередь этнической), а также стремление к обретению новой идентификации. В Африке это движение негритюда, поиски "африканской философии", афро- христианские религиозные движения и т.д.; в России - новые религиозные движения, такие как "Белое братство", Аум Сенрике, мунизм, неоязычество и т.д., молодежные полумистические движения типа диггеров, околопрофессиональные объединения мелких торговцев, молодежные и полубогемные "тусовки", движение казачества и т.д.

В качестве материала я использую многочисленные публикации в прессе, элементы контент-анализа, исследования ученых, экспертные оценки, материалы собственных наблюдений и исследований по отдельным вопросам. Сопряженность методик и параллелей сравнительного анализа не всегда возможна, хотя я к ней стремлюсь, например, мне недоступен анализ образов современного африканского кинематографа и телевидения.

Какие же сходные факторы благоприятствуют сравнительному анализу ментальных структур и процессов в России и Африке?

Прежде всего Россия и страны Тропической Африки близки как незападные социальные системы (хотя в России, а в постколониальный период и в Африке, присутствуют западные тенденции в той или иной форме), обладающие рядом специфических особенностей, затрудняющих восприятие ими западных проектов, ценностей, стилей жизни и мышления. В востоковедении ранее, чем в других дисциплинах, возникло понимание фундаментальной истины, что незападные культурные миры не могут без трагических последствий подвергаться унификации. Более того, эти последствия воздействуют и на мировую культуру, способную существовать лишь как единство в многообразии.

История, как России так и африканских стран, дает множество примеров нарушения естественного хода развития под влиянием чуждых воздействий, приводящих к цивилизационным катастрофам, культурным срывам и кризисам. В настоящее время как Россия, так и страны Африки находятся в состоянии общего кризиса и перехода к новой общественной фазе. Состоянию этого перехода соответствует глубокий социокультурный кризис, который явился следствием навязывания обществам России и Тропической Африки западных проектов модернизации по не адекватным данным обществам инонациональным моделям. Социокультурный кризис проявляется в разрушении прежней системы ценностей и основанной на ней системе жизненных ориентаций, социальных идеалов и целей, в потере основных доминант идентификации в связи с крахом ценностной и бытовой иерархии (разрушение ценностных приоритетов, прежней иерархии социальных групп), в изменении картины мира, а вместе с ней и общественного менталитета.

В качестве более частных, но не менее важных признаков сходства следует обратить внимание на полиэтничность и поликонфессиональность обществ России и Тропической Африки. Россия как государство и как цивилизация исторически формировалась на основе не только православно-христианской цивилизации, но и субцивилизаций (представленных мировыми цивилизациями за пределами России) - исламской и буддийской, а также включала в себя элементы языческих культов. Последние в настоящее время актуализируются в Якутии (Саха), в сибирском регионе, в Поволжье, а также в Центральной России, свидетельствуя о многообразии процесса активизации архаики. В Тропической Африке на традиционную основу автохтонных культур и религий наложились привнесенные извне христианские и мусульманские культурные влияния. Как результат противоречивых взаимодействий и взаимовлия-

стр. 52


ний автохтонных и привнесенных культурных феноменов, сформировались синкретические религиозные движения и секты. Отмеченные особенности исторического взаимодействия различных культур оказывают существенное влияние на изменения менталитета как россиян, так и африканцев, на особенности их мировосприятия. Полиэтничность и поликонфессиональность российских и африканских обществ не только создают ситуацию взаимовлияния, диалогичности и синкретизма, но и провоцируют межэтнические и межконфессиональные противоречия и конфликты.

С учетом различий, следует выделить и некоторые общие ценности в менталитете российских и африканских народов.

Во-первых, - это отношение к природе. Исторически в России, как и в Африке, принципы жизнеустройства, архитектура, фольклор, нравственные устои свидетельствовали о достаточной вписанности человека в природу. Российский и африканский крестьянин подчинял свой труд, всю свою жизнь ритмам природы - чередованию дня и ночи, смене сезонов. Отношение к природе было ритуализировано в обрядах и праздниках, которые сохранились до наших дней не только в Африке, но и в России.

Во-вторых, взаимоотношения людей и в России (прежде всего сельской) и Африке строились на принципах коллективизма, взаимопомощи. Внедрение через средства массовой информации западных норм индивидуализма представляет серьезную опасность разрушения нравственных первооснов и возникновения ценностного вакуума.

В-третьих, и для россиянина, и для африканца богатство (как накопление денег, вещей) никогда не было высокочтимой ценностью и целью деятельности. В дореволюционной России богатства часто стыдились, нормой была широкая благотворительность богатых людей, раздача денег, вещей нищим, малоимущим. Богатство часто связывалось с греховностью, а святость, нравственная чистота - с бедностью, аскетизмом.

В традиционном африканском обществе под богатством понималась прежде всего семья, в которой много детей, что означает достойную реализацию полученной от богов и предков жизненной силы. Сохранение семьи, ее традиций - это в представлении африканцев, сохранение вечного круговорота жизни, вечной смены поколений. При этом круговорот жизни понимается как своеобразная вечная инверсия, где настоящее и прошлое меняются местами, так как предки возвращаются, воплощаясь во вновь родившихся. Такое понимание мироздания определяет не только систему ценностей, но и общественные реакции при столкновении с иными цивилизациями, новыми технологиями и формами жизни. Навязывание народам России и африканских стран отношения к богатству, накопительству как высшим ценностям, жизненным идеалам углубляет социокультурный кризис, вызывает серьезные деформации менталитета и нравственности.

Следует учитывать и ситуационные критерии сравнительного анализа. Во- первых, это вынужденное тесное взаимодействие с иной культурой и ментальными структурами, иной идентичностью. И для России и для Африки речь идет о западной культуре, западном миропонимании, системе ценностей. При этом западное миропонимание не просто вступает в диалог с российским и африканским, что способствовало бы развитию обеих культур и возникновению и поддержанию взаимопонимания. В данном случае западные идентичности, модели идентификации претендуют на доминирование, что вызывает протест, оппозицию, вплоть до культурного шока. Во-вторых, сходными являются условия современного кризиса идентичности и изменение доминант идентификации. В-третьих, это сходные современные вызовы-вопросы, которые ставит перед собой Африка и Россия: демократия или идентичность, модернизация или идентичность.

В статье лишь намечены основные параметры сравнительного анализа, его возможности, трудности. Все эти вопросы будут развернуты, по возможности, в готовящихся работах.


© library.ee

Permanent link to this publication:

https://library.ee/m/articles/view/ВОЗМОЖНОСТИ-И-ПЕРСПЕКТИВЫ-СРАВНИТЕЛЬНОГО-АНАЛИЗА-МЕНТАЛЬНЫХ-ОСОБЕННОСТЕЙ-ЧЕЛОВЕКА-В-ПЕРЕХОДНЫХ-ОБЩЕСТВАХ-РОССИИ-И-ТРОПИЧЕСКОЙ-АФРИКИ

Similar publications: LEstonia LWorld Y G


Publisher:

Jakob TerasContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://library.ee/Teras

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. Н. МОСЕЙКО, ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ СРАВНИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА МЕНТАЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЧЕЛОВЕКА В ПЕРЕХОДНЫХ ОБЩЕСТВАХ РОССИИ И ТРОПИЧЕСКОЙ АФРИКИ // Tallinn: Library of Estonia (LIBRARY.EE). Updated: 27.06.2024. URL: https://library.ee/m/articles/view/ВОЗМОЖНОСТИ-И-ПЕРСПЕКТИВЫ-СРАВНИТЕЛЬНОГО-АНАЛИЗА-МЕНТАЛЬНЫХ-ОСОБЕННОСТЕЙ-ЧЕЛОВЕКА-В-ПЕРЕХОДНЫХ-ОБЩЕСТВАХ-РОССИИ-И-ТРОПИЧЕСКОЙ-АФРИКИ (date of access: 15.07.2024).

Publication author(s) - А. Н. МОСЕЙКО:

А. Н. МОСЕЙКО → other publications, search: Libmonster EstoniaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Rating
0 votes
Related Articles
ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ ТИБЕТОЯЗЫЧНЫЕ СОЧИНЕНИЯ В ЖАНРЕ СИДДХАНТЫ
2 hours ago · From Jakob Teras
МЕТАМОРФОЗЫ БУМАЖНОЙ КЛЕТКИ. КЛАССИЧЕСКОЕ ЯПОНСКОЕ ИСКУССТВО ОРИГАМИ
6 hours ago · From Jakob Teras
ДОЛГОСРОЧНЫЙ ПРОГНОЗ ЧИСЛЕННОСТИ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
7 hours ago · From Jakob Teras
ОКЕАНИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ: ЗАБЫТЫЕ ПРОБЛЕМЫ "НЕНУЖНОГО" РЕГИОНА
7 hours ago · From Jakob Teras
К ВОПРОСУ О МЕСТЕ ДЖАЙНИЗМА В ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИХ КОНЦЕПЦИЯХ СОВРЕМЕННОЙ ИНДИИ
12 hours ago · From Jakob Teras
БИОГРАФИЯ НАСТАВНИКА ВОНГВАНА В "ЖИЗНЕОПИСАНИЯХ ДОСТОЙНЫХ МОНАХОВ СТРАНЫ, ЧТО К ВОСТОКУ ОТ МОРЯ"
2 days ago · From Jakob Teras
ПОЛИТИКА МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА В ВЕЛИКОБРИТАНИИ И РАДИКАЛИЗАЦИЯ ИСЛАМСКОЙ МОЛОДЕЖИ СТРАНЫ
2 days ago · From Jakob Teras

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

LIBRARY.EE - Digital Library of Estonia

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ СРАВНИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА МЕНТАЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЧЕЛОВЕКА В ПЕРЕХОДНЫХ ОБЩЕСТВАХ РОССИИ И ТРОПИЧЕСКОЙ АФРИКИ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: EE LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Digital Library of Estonia ® All rights reserved.
2014-2024, LIBRARY.EE is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Estonia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android