Внешняя политика накануне революции Мэйдзи

"Рэкисигаку кэнкю" . Токио. 1980, N 7.

В статье "Дипломатия сегуната и договоры о мире и дружбе" Хага Седзи выявляет новые, весьма существенные моменты в дипломатии бакуфу (сегунского правительства) в период заключения им договоров с западными державами в 50-е годы XIX века. Проанализировав большое количество документов об отношениях с иностранными государствами в 50 - 60-х годах XIX в., Хага Седзи прослеживает столкновение принципов традиционного права, установившегося в период изоляции страны (первая треть XVII - середина XIX в.), и международно-правовых концепций ведущих капиталистических держав, стремившихся обеспечить возможности для торговой экспансии в Японию промышленной буржуазии Запада.

Автор возражает против имевшего большое распространение в японской историографии метода изучения внешнеполитического положения Японии на основе сравнительного анализа японо- английского договора 1858 г. и заключенных в то же время Тяньцзиньских договоров западных держав с Китаем. При помощи такого метода выводилось сходство в положении Японии и Китая, которое квалифицировалось как "полуколониальное". В противоположность этому Хага указывает на различия в ха-

стр. 170

рактере отношений Китая и Японии с западными державами: в Китае "договорные отношения были установлены как результат экономических отношений, существовавших с великими державами до опиумных войн", в то время как "Япония прошла собственный путь открытия страиы" (с. 1). Так называемые "договоры о мире и дружбе" 1854 - 1855 гг. рассматриваются им как этап на пути заключения торговых договоров.

Хага Седзи вносит существенное уточнение в интерпретацию Соглашений 1854- 1855 гг., данную специалистом по истории внешней политики Японии Синобу Сэдза-буро, который считал их "первым шагом в утверждении дипломатических отношений нового времени" ¹ : В своей оценке этих договоров автор статьи придерживается точки зрения другого крупного авторитета в данной области, Исии Такаси, который писал, что цель бакуфу состояла в том, чтобы заключить соглашения, направленные на предотвращение проникновения иностранцев в Японию. В то же время Исии считал, что объективно это были "превосходные договоры между странами" в области торговли ² . Соглашаясь с первым положением Исии Такаси, автор показывает неточность второго. Он подчеркивает, что подход бакуфу и капиталистических держав к договорам существенно различался. По мнению Хага, цель бакуфу заключалась в сохранении прежней системы внешней политики Японии. Поэтому-то и проводился курс на "разделение" отношений "дружбы" (васин) и "общения" (цусин). Согласно принятой в токугавской Японии иерархии, отношениям "дружбы" отводилось самое низкое место (с. 3).

Анализируя систему внешних сношений Японии после подписания "договоров о мире и дружбе", Хага Седзи различает четыре вида: отношения "общения" с Кореей и Рюкю, торговли - с Голландией, "дружбы и торговли" с Китаем, "дружбы" с США, Англией и Россией (с. 4). При этом отмечается, что "отношения мира и дружбы не стали "вечным законом", а рассматривались как внешние сношения неполитического характера, которые все еще были подчинены отношениям общения и торговли" (с. 5).

Большое внимание в статье уделяется анализу договорной терминологии. Как устанавливает автор, с 1854 г. в официальных документах вместо различных обозначений сегуна было введено единое обозначение "таикун" (государь). Оно было принято на основании прецедента, имевшего место в отношениях с Кореей после 1637 года. Хага Седзи объясняет эту меру "отражением политики бакуфу по отношению к разделению дружбы и торговли" и справедливо замечает, что действия бакуфу носили противоречивый характер, поскольку предполагалось, что употребление "термина таикун как меры авторитета отражало подчинение отношений дружбы отношениям общения и торговли" (с. 7). В действительности же указанная практика привела к усилению противоречий во внешнеполитических делах бакуфу и в силу того, что это придавало отношениям "дружбы" такой же характер, как и отношениям "общения" с Кореей, и в силу того, что положение сегуна, который стал субъектам "непосредственных внешних сношений" (с. 7), сделалось более уязвимьгм.

Хага Седзи достаточно убедительно обосновывает тезис, что "разрушалась прежняя монополия бакуфу на внешнюю политику" (с. 11), и много места уделяет исследованию форм того, как это происходило. Он показывает, что для предотвращения влияния иностранцев сегунат с открытием портов вынужден был пойти на осуществление прямого подчинения тех феодальных владений, в которые прежде всего стремились проникнуть иностранцы. Однако при этом он был не в силах устранить особую позицию феодальних сеньоров по отношению к иностранцам, в результате чего "возникла тенденция к контактам с иностранными державами на местах" (с. 12). Автор подробно анализирует эту тенденцию на материалах, относящихся к проблеме топографической съемки побережья Японского моря, которой добивались американцы. Он показывает, что в ходе решения этой проблемы ряд крупнейших княжеств, в первую очередь Сацума и Тесю, заняли позицию, независимую от бакуфу.

Статья содержит новый материал о кризисе феодальной системы в Японии, который проявился прежде всего как внешнеполитический. Этот материал показывает своеобразие начального этапа данного кризиса: тщетность попыток сегуната сохранить прежнее внешнеполитическое положение Японии путем дипломатических ухищ-

¹ Синобу Сэдзабуро. История японской дипломатик. Т. 1. Токио. 1974, с. 38.

² Исии Такаси. История открытия Японии. Токио. 1972, с. 108 - 109.

стр. 171

рений, неизбежное падение авторитета ба-куфу во внутренних делах вместе с усилением его уязвимости во внешних делах, нарастание центробежных тенденций среди феодальных сеньоров. Содержание статьи свидетельствует о том, что вопрос о превращении Японии в полуколонию в 50-е годы XIX в. оставался открытым.

Permanent link to this publication: