Среди тех деятелей русской науки и культуры, кто оказался неугодным и "ненужным" советской власти и был выслан из страны в 1922 году, числился и Федор Августович Степун (1884-1965), видный философ, прозаик, критик, театровед и мемуарист. Почти полвека суждено было прожить ему на чужбине, в Германии, написать многое и о многом. преподавать, редактировать, издавать, претерпевать новые гонения и т.д. Лишь теперь богатейшее наследие мыслителя начинает возвращаться на родину, постепенно переиздается в России, хотя о настоящем, достойном "возвращении", более или менее солидном воспроизведении сочинений Ф.А. Степуна, говорить пока рано.

В изгнании он написал оригинальный философский роман в письмах "Николай Переслегин" (1923-1925). Из-под его пера вышел цикл очерков "Мысли о России" (1923-1928), множество литературно-критических статей, позднее объединенных в сборник "Встречи" (1962). книги "Основные проблемы театра" и "Жизнь и творчество" (1923), мемуары "Бывшее и несбывшееся" (1956), ряд трудов на иностранных языках. Проповедуемые им идеи, прежде всего, идеи "христианского социализма", которые особенно глубоко разрабатывались в журнале "Новый Град" (редакторы - Ф.А. Степун, И.И. Фондаминский и Г.П. Федотов), пользовались популярностью в кругах воцерковленной части эмиграции. О статьях и книгах Ф.А. Степуна с уважением отзывались другие беженцы с именем: Л. Зандер, Ю. Иваск. К. Померанцев, Д. Чижевский... Ценили мыслителя и немцы: в частности, в феврале 1964 года в Баварской Академии изящных искусств состоялось торжественное заседание, посвященное юбилею Ф.А. Степуна. Иными словами, "философ-артист" (так охарактеризовал Ф.А. Степуна один из современников) еще при жизни завоевал вполне заслуженную общеевропейскую (если не мировую) известность, негромкую, но устойчивую.

Менее известен Ф.А. Степун как пушкинист, однако созданные им очерки о поэте позволяют причислить мыслителя к славной когорте исследователей духовного мира Пушкина. Удалось выявить три такие работы; две - "А.С. Пушкин (К 150- летию со дня рождения)" и "Духовный облик Пушкина" - были опубликованы в почтенном журнале "Вестник РСХД" соответственно в 1949 и 1962 годах. Третий же опыт ныне предлагается вниманию читателей - и, несомненно, заслуживает такового внимания.

стр. 32

Этюд "Пушкин и русская культура" был напечатан в нью-йоркском журнале "За Свободу" в 1952 году (N 3). Он вызвал столь живой читательский интерес, что редакция сочла возможным перепечатать его, что и было сделано спустя год (1953. N 13. 28 июля). С тех пор минуло не одно десятилетие, а мысли Ф.А. Степуна, пусть и выраженные конспективно, вовсе не устарели. Даже наоборот: этюд писался в ту пору, когда в России наступала новая эпоха, - и Ф.А. Степун говорил о том, что, по его мнению, "нужно для возрождения России"; ныне в России снова смута, опять ожидание и надежда - и голос давно ушедшего соотечественника звучит не только убедительно, но и свежо, словно раздается сегодня, сейчас, в нашем присутствии.

Стоит помолчать, прислушаться и задуматься - конечно, тем, кому и впрямь небезразлична судьба и "родного пепелища", и "отеческие гробы". Прочих же просят не беспокоиться.

М.Д. Филин

Ф. СТЕПУН

Пушкин и русская культура

Наше ежегодное празднование Дня Русской Культуры (1) мы связываем с двумя именами: с именем св. князя Владимира (2) и с именем великого поэта Пушкина. Это значит, что корнем русской культуры мы признаем восточное христианство, а ее наиболее современным воплощением поэта, который, будучи руссейшим из русских гениев, был одновременно и наиболее ярко выраженным европейцем среди них. Гений меры, формы и гармонии, Пушкин был певцом и поклонником Петра Великого, повернувшего Московское царство лицом к Европе и тем соединившего его и с более западным Киевом, и с более демократическим Новгородом.

Утверждение внутренней связи между Владимиром Святым и Пушкиным предполагает уверенность в религиозной природе гения Пушкина. Конечно, Пушкин не был ни религиозным мыслителем, ни нравственно-социальным проповедником, ни христианским мистиком. Его связь с духовным миром и с Православною Церковью была сверхлична и проста, народна и даже простонародна. В этой связи было больше биологически-мистической памяти, чем личного опыта и своевольной мысли. Этою мистически-биологической памятью только и объясним его дар пересказа народных сказок, стихотворного переложения молитв, перевоплощения в древних русских людей и раскрытия религиозных корней в современных ему людях.

стр. 33

Быть может, оттого, что в самой природе пушкинского гения была исключительно сильная благодать: смирения и не мудрствующей лукаво мудрости. - ему и удались столь совершенно образы Пимена, кающегося в своих грехах перед народом Пугачева и Татьяны. Почти все созданные Пушкиным люди - люди духовного и бытового благообразия. в них нет ничего безграничного, безобразного и безобразного. Мир - и как природный космос, и как история человечества - был обращен к Пушкину своею положительною стороною, хотя поэт не был ни утопистом, ни иллюзионистом. Оттого он никогда и не искажал людских образов наподобие Гоголя, никогда не громил, как Толстой, культуры и никогда "почтительно" не возвращал билета самому Господу Богу в неудавшийся Ему мир - карамазовский соблазн, которому не чужд был и сам Достоевский.

Отнюдь не собираясь умалять абсолютной высоты этих величайших гениев России, должно, думается, все же признать, что ныне, в час насильнического искажения образа России, материалистически-цивилизационного погрома русской культуры и дерзкого отобрания у Господа Бога входного билета в созданный Им мир, пушкинский дух меры и равновесия, трезвенности и благолепия, с непостижимо живым в нем сочетанием народности и вселенскости, русскости и европеизма, более нужен России, чем мистическая эсхатология Гоголя, анархо-социалистический морализм Толстого и религиозно- националистический мессианизм Достоевского.

Когда с России спадут оковы сталинизма, этого нерасторжимого единства умирающей революции и нарождающейся реакции, ее ничто не сможет возродить, кроме живительного духа подлинного консерватизма, которым был так щедро наделен Пушкин и которым была так бедна и народная, и интеллигентская Россия. Дух консерватизма есть прежде отрицание крайностей, той "апологии полярности", которую Мережковский односторонне считал сущностью России. Отрицание крайностей неотделимо от утверждения середины, не мещанской серединности, а середины в смысле религиозного средоточия мира и жизни. Это хорошо понимал умный поэт Маяковский, начавший свой акафист черту словами: "Провалились все середины, нету больше никаких середин!"

Пушкин творил, то есть как поэт жил из глубины мирового средоточия. Это средоточие питало в нем живую память о прошлом, крепкую любовь к отцам и дедам, но оно же открывало ему глаза на "жестокость" своего века и заставляло славить "свободу" и призывать "милость к падшим".

Но и славя свободу, требуя справедливости и милости к падшим, друг декабристов, Пушкин никогда не становился революционером. Не становился им потому, что его укорененная в традиции свобода

стр. 34

зиждилась на добрых чувствах и на Божьей воле:

Два чувства дивно близки нам -В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века

По воле Бога Самого

Самостоянье человека,

залог величия его (3).

Замечательные мысли: послушность Божьей воле, крепкая память о прошлом и укорененная в добре свобода как залог человеческого величия - это все, что нужно для возрождения России.

Комментарии

Публикуется по изд.: "За Свободу". Нью-Йорк, 1953. N 13. 28 июля.

1 День Русской Культуры - главный светский праздник первой русской эмиграции, граждан Зарубежной России. Отмечался во всех регионах русского рассеяния с середины 1920-х годов и был приурочен ко дню рождения Пушкина.

2 Владимир Святой, князь (ок. 962-1015) - сын великого князя Киевского Святослава, великий князь Киевский с 978 года, креститель Руси. Причислен Русской Православной Церковью к лику святых и наречен "равноапостольным". В эмиграции правые, национальные силы отмечали день памяти Владимира Святого (15 июля ст. ст.) как День Русской Славы, в известной мере противопоставляя этот праздник Дню Русской Культуры, идея проведения которого возникла в либеральных кругах. Однако если политики и здесь находили повод для соперничества, то простые просвещенные граждане, подлинно русские люди, никоим образом не противопоставляли праздники один другому, отмечали оба; а после Второй мировой войны, когда ряды первой эмиграции по естественным причинам заметно поредели, а финансовые возможности, и без того скудные, стали попросту нищенскими, граждане Зарубежной России по существу отмечали только День Русской Культуры, вспоминая одновременно и величайшего из русских князей, и величайшего поэта.

3 "Два чувства дивно близки нам..." (1830, беловой автограф).

Permanent link to this publication: