ОЧЕРКИ ИСТОРИИ ИСЛАМСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. В 2-х т. Под общ. ред. Ю. М. Кобищанова. М.: РОССПЭН, 2008. 936 с.; 776 с., ил.

Первая обобщающая работа по такой обширной и сложной теме написана в жанре коллективной монографии, а не учебного пособия или научно-популярной книги. Двухтомник объемом около 215 п.л., фундированный масштабной источниковой базой, интересен прежде всего методологическими подходами, а также полнотой создания пространственно-временной панорамы становления и развития одной из самых влиятельных и высокоразвитых, но в то же время наиболее молодой цивилизации средневековья - исламской.

Структурно монография включает три раздела. В первом томе находятся "Введение в историю исламской цивилизации" и "От начала расцвета исламской цивилизации до монгольского завоевания", во втором - "Эпоха великих мусульманских империй и Каирского Аббасидского халифата (середина XIII - середина XVI в.)". Каждый раздел состоит из частей, которые, в свою очередь, разделены на главы. Нумерация частей в каждом томе сквозная.

Авторский коллектив, состоящий из ведущих российских и зарубежных специалистов, принимает наиболее распространенную типологию цивилизаций, основанную на религиозном принципе. Именно религия объединяла разрозненные культурно и стадиально страны и народы, создавая новую общность со своими центрами и периферией. И наиболее интересные вопросы - это механизмы распространения ислама, результаты синтеза этой религии с доисламскими традициями в различных регионах, а также степень влияния этих традиций на центр. Именно такое панорамное применение сравнительно-исторического подхода может привести к выявлению и подтверждению либо опровержению универсальных закономерностей общественного развития.

Хронологически почти вся монография относится к средневековью, точнее, к "золотому веку ислама", который во многих европейских исследованиях синонимичен исламской цивилизации. Но авторы и сам термин понимают более широко, и описание явлений и процессов в мире ислама, берущих начало в раннем средневековье, доводят до их логического завершения - будь то в позднем Средневековье или в Новом времени.

Монография открывается своеобразными пролегоменами - обзорно-теоретическим разделом I - "Введение в историю исламской цивилизации", где в пяти частях последовательно рассматриваются ее особенности в центральных обществах (высокоразвитые феодальные общества Средиземноморья, Ирана, Средней Азии) и на периферии (городская и сельская культура, политические традиции, ветви исламской цивилизации), дальняя торговля как один из важнейших способов культурной коммуникации и обмена, экономика и социальная система, развитие наук, искусство и архитектура. Введение логично начинается с описания распространения городской культуры; поскольку в эпоху средневековья исламская цивилизация была очень урбанизированна (например, в Египте X-XII вв. горожане составляли 1/5 населения страны, что в 4 раза превышало аналогичные показатели Европы) и именно посредством городской культуры распространялась на периферию цивилизация как таковая.

Ветви мусульманской цивилизации вырастали из синкретизма периферийных доисламских традиций региона и религиозно-политических направлений ислама, в борьбе религиозных партий и этноконфессиональных групп. Периферия импортировала из центра сложную мировоззренческую систему, включавшую религиозные, философские, юридические, научные идеи, имеющие универсальный характер и во многом применимые по сей день. Но степень усвоения этой системы зависела от стадиального развития конкретного общества и соответственно способности его понять данную систему и соединить ее с традиционными представлениями. Этот процесс хорошо прослеживается через исследование синкретизма и "народного ислама" в разных регионах - от Тропической Африки до Среднего Поволжья, от ал-Андалус до Индии. Суфизм также рассматривается в монографии как результат "широкого синкретизма ислама с восточным христианством, буддизмом, индуизмом и другими религиями Востока", в условиях которого "некоторые мусульмане сумели заимствовать от христианских отшельников и восточных аскетов их искусство и обосновать его религиозную ценность на исламской основе" (т. 1, с. 52 - 53).

Исключительную роль в распространении исламской цивилизации играла дальняя торговля, имевшая в эпоху средневековья не только экономические, но и политические, социальные функции и ставшая культурным феноменом. Немало способствовало такой роли торговли то обстоятельство, что в исламе изначально отсутствует предубеждение перед торговыми операциями. Проникновение ислама во многие периферийные регионы (от островных стран Индийского океана и Восточной Африки до Крыма и Поволжья) было мирным и начиналось с освоения территорий мусульманским купечеством. По территориям, занятым Халифатом, издревле проходили важнейшие торговые пути раннего средневековья: в первую очередь под контроль арабов попала значительная часть Великого шелкового пути до Закавказья, откуда торговые экспедиции отправлялись в неизведанные еще регионы. Эта особенность многое предопределила и в развитии культуры и науки центральных обществ цивилизации ислама. Арабским купцам была необходима конкретная информация о странах и племенах, ставших их основными торговыми партнерами. Кроме того, арабы постепенно воспринимали достижения культуры и науки других народов, прежде всего Сасанидского Ирана, Индии, греков. Эти два обстоятельства определили пути развития арабской астрономии, истории, географии и привели к появлению работ с уникальными описаниями отдаленных земель всей ойкумены Старого Света. Автор этой главы Ю. М. Кобищанов последовательно рассматривает различные виды дальней торговли (продовольствием, солью, ремесленными изделиями, лошадьми); оборот драгоценных металлов и камней; ввоз мехов, животных, благовоний и пряностей; работорговлю и связанные с ней социо-

и этнокультурные процессы; денежное обращение и др. Каждая характеристика подкреплена красочными цитатами из источников, благодаря чему достигается в какой-то мере герменевтический "эффект присутствия".

При рассмотрении социально-экономического развития исламской цивилизации в монографии используется концепция большой феодальной формации, разработанная Ю. М. Кобищановым в русле марксистской формационной теории, с рядом уточнений, касающихся переходных форм общественного хозяйства и более тонкого отношения к взаимовлиянию социально-экономических отношений и традиционных типов низовой организации общества и труда. Еще одно важное дополнение к советской формационной теории - это утверждение человека, как психосоматической и интеллектуально-культурной сущности, на центральном месте в общественно-исторической формации. Типы личностей феодального общества иные, нежели в современной действительности, вместе со своей системой ценностей, моральными нормами и моделями поведения, которые, формируясь вместе с феодализмом, оказывали огромное обратное влияние на социально-экономические отношения.

Становление крестьянства рассматривается с учетом хозяйственно-культурных типов (ХКТ) и связывается с ХКТ пахарей. Большая феодальная формация понимается в том числе и как динамическая пространственно-временная система, где Халифат VIII-XIII вв. - центр исламского мира, но Ирак, Фарс, Шам и Египет - центры этого центра, окруженные ближней, средней (пограничья Халифата) и дальней периферией. Из центров к периферии шла экспансия феодализма, динамика которой зависела от уровня развития местного общества и конкретно-исторических условий (так, Волжская Булгария не состоялась как развитое феодальное общество в связи с монголо-татарским нашествием). Однако эта концепция нуждается, по меньшей мере, в некоторых уточнениях. Например, вряд ли можно согласиться с тезисом, что экономическое принуждение мелкого производителя (аренда земли, скота, ростовщичество) является видом феодальной эксплуатации (т. 1, с. 216).

Следующая часть посвящена развитию наук: политической и правовой мысли, лингвистике, географии. В первой главе (автор - Л. Р. Сюкияйнен) рассматривает формирование и развитие мусульманского права, подходы средневековых мусульманских философов и правоведов к проблемам государства и политики, исторические судьбы исламской политико-правовой доктрины в Новое время. Глава о лингвистической мысли посвящена в основном методам работы мусульманских ученых над изучением арабского языка и различных языков периферии исламской цивилизации, а также соседних стран и этносов, причем основное внимание авторов главы (Д. Н. Насилов, И. Г. Добродомов, А. И. Чайковская) сосредоточено на Северной Евразии. Географическая мысль исламской цивилизации вплоть до Великих географических открытий оставалась самой развитой, содержательной и богатой в мире. Внимание авторов (Ю. М. Кобищанов, Е. Ю. Ванина, М. С. Мейер) уделено всем основным аспектам географии как науки: картографии, астрономическо-математической географии, космографиям, географическим сведениям в энциклопедиях, а также региональным особенностям науки. Однако, несмотря на большой объем, этот обзор достижений исламской научной мысли далеко не полон, что признается во введении к этой части монографии. И трудно согласиться с тем, что значение философии, историографии, литературоведения, а также математики, астрономии и медицины для дальнейшего развития мировой науки "не столь необходимо" (т. 1, с. 239), как дисциплин, избранных авторами для рассмотрения.

Раздел II - "От начала расцвета исламской цивилизации до монгольского завоевания" - охватывает развитие регионов на огромной территории, включающей как центральные регионы (Восточное Средиземноморье, Египет), так и в различной степени периферию - от Северной Евразии (Дагестан, Хазария, Волжская Булгария и др.) до Северной и Тропической Африки, Китая, Индии, Ланки, Индонезии, Памира и Гиндукуша. И здесь, в описании всех многочисленных государств и этносов на этих почти бескрайних пространствах, авторы уделяют внимание прежде всего конкретно-историческим особенностям распространения ислама и проблемам хозяйственно-экономического, социокультурного развития регионов, истории повседневности, этническим взаимодействиям, т.е. тем аспектам, которые относятся именно к истории цивилизации, но не государств, и которые практически невозможно было ранее встретить под одной обложкой. Конечно, при подобном охвате не избежать некоторой обзорности, однозначности изложения частных вопросов, по которым ведутся многолетние дискуссии (например, о времени возникновения каганата у хазар, о том, с кем воевали арабы во время похода в Северный Прикаспий 652/53 г. и др.).

Раздел III, целиком вошедший во второй том, - "Эпоха великих мусульманских империй и каирского Аббасидского халифата (середина XIII - середина XVI в.)". В первой части (автор - Ю. М. Кобищанов) дано подробное описание и анализ истории Золотой Орды (Империи Джучидов) от ее возникновения до распада. Разумеется, автора более всего интересует мусульманский компонент в общественном строе Орды и превращение ислама в государственную религию. В данном случае выстраивается подкрепленная многочисленными фактами четкая концепция, доказывающая, что основными причинами первого периода исламизации Золотой Орды стали необходимые хану Берке и его окружению финансовые потоки, обеспечивающиеся мусульманскими купцами, а также борьба за власть внутри чингизидов-джучидов за превращение Золотой Орды в государство, не зависимое от верховного монгольского хана, будь он в Каракоруме или в Пекине. В этом разделе вообще очень подробно рассматривается религиозная политика Чингизидов не только в Золотой Орде, но и в соседних ханствах, и нельзя не согласится с тем, что эта политика во многом формировалась под влиянием необходимости учета верований завоеванных народов, а значит - веротерпимости. Но, в частности, преувеличенным представляется влияние Александра Невского на современных ему ханов (Сартака, Берке), на распространение православия в Золотой Орде и тем более на объединение им Рюриковичей Северо-Восточной Руси в проордынскую партию (т. 2, с. 16).

Третья часть - "Западная и Центральная Азия" - тематически созвучна двум предшествующим. Авторы рассматривают ряд государственных образований данного региона, непосредственно связанных с монгольским завоеванием и правлением монгольских династий: "Государство Хулагуидов в Иране и Ираке" (Т. К. Кораев); "Тимур и его империя", а также "Империя Тимуридов..." (Л. Н. Додхудоева); "Исмаилиты в Иране в постталамутский период" (Ф. Дафтари); "Народы Памира и Гиндукуша" (Н. М. Емельянова), и другие схожие сюжеты.

Т. К. Кораев представил образный, живой, иллюстрированный к месту приведенными цитатами из источников материал о монгольском завоевании Ирана и Ирака, а также об этнополитической и социальной истории государства Хулагуидов в XIII-XIV вв. Этому государству в отечественной историографии уделяют заметно меньше внимания чем, например, Золотой Орде или государству Тимуридов. Тем более ценным представляется яркий фактологический и источниковый материал, вплетенный в многогранную композицию раздела. К этому относится обмен посланиями между Хулагу и багдадским халифом, описание разграбления Багдада современниками событий Киракосом Гиндакеци и Ибн ал-Фувати и многие другие столь же впечатляющие подробности. У автора среди всего прочего явно заметен интерес к военной истории, может быть, немного и в ущерб другим сюжетам.

Очень интересен раздел Н. М. Емельяновой: во-первых, потому, что этот регион долгие столетия является перекрестком торговых путей и демографических потоков, во-вторых, потому, что этот регион и населяющие его народы не столь хорошо изучены в научной литературе, как большинство других территорий и государств Азии. Автор не только приводит демографические и этнические данные о территориях, примыкающих к Памиру и Гиндукушу, но и рассматривает сложные, а часто и враждебные отношения между народами, входящими в одни и те же государственные образования. Кроме этого, приводятся сведения об исмаилитах Памира и Гиндукуша, существенно дополняющие предшествующие характеристики исмаилитов в Халифате и Иране. Возможно, самыми интересными как для востоковедов, так и для широкого круга читателей являются страницы о Кяфиристане. Именно об этой местности даже в значительно более поздний период (конец XIX в.), во время присоединения ее к Афганскому государству эмиром Абдуррахманом, в отечественной литературе не раз говорится как о "Земле непознанной" (В. Н. Массой, В. А. Ромодин. История Афганистана. Т. II. М., 1965). Еще большее разнообразие этому материалу придают сведения о языческих культах и божествах, распространенных в Кяфиристане, особенно о непосредственной связи религии сияхпушей со многими социальными процессами в этом регионе.

Четвертая часть - "Южная и Восточная Азия и Тропические острова" - начинается с раздела Е. Ю. Ваниной "Индия от Монголов до Моголов, XIII - начало XVI в.". Сквозь призму династических перемен и деяний правителей прослеживается политическая история Делийского султаната, отмечается концептуальное сходство мусульманской и индусской средневековых моделей государства. Основываясь на индийской историографии, выявлены особенности индийского ислама, сектантства и ересей.

Последующие разделы этой части также посвящены особенностям распространения и становления ислама в районах Юго-Восточной Азии, имеющих свои ярко выраженные специфи-

ческие особенности, но так или иначе испытывавших в предшествующий исторический период преимущественное влияние индуистской и буддистской религиозной и культурной традиций, где по-прежнему подавляющее большинство населения не перешло в ислам: "Мусульманская община Ланки" (А. Л. Сафронова), "Мадагаскар" (Ю. М. Кобищанов) и др. Однако раздел "Расцвет мусульманства в Китае" (А. А. Маслов) несколько выпадает из общего ряда и воспринимается обособлено не только потому, что Китай является цивилизацией иных религиозных традиций, но главным образом потому, что, по яркому определению автора, распространение в стране ислама, пусть и при помощи монгольской экспансии, "...делает Китай, по сути, открытой страной, снимает с него комплекс "единственно возможной культуры", стимулирует активный культурный обмен со многими арабскими странами и государствами Юго-Восточной Азии" (т. 2, с. 367). Об исламе и мусульманских общинах в Китае сообщалось совсем немного, особенно в период новейшей китайской истории. Автор восполняет этот пробел в важнейший исторический период истоков и последующего становления мусульманских общин в достаточно замкнутой культуре.

В пятой части - "Средиземноморье" - представлены разделы: "Турция (М. С. Мейер), "Магриб после распада державы Альмохадов" (В. В. Орлов), "Гранадский эмират" (Д. Е. Мишин) и др. В истории Турции автор выделил два периода - сельджукидский и османский и отметил своеобразный феномен синтеза традиционной восточной деспотии и средиземноморской специфики, обусловившей состояние социальной и культурной открытости нового социума, который он называет "эпохой бейликов" и датирует второй половиной XIII - началом XV в. Еще одним парадоксом этого же периода стало возвышение Османского бейлика, уступавшего другим и по размерам, и по военной мощи. Автор справедливо видит причину этого процесса в географическом положении страны и в политической ситуации, сложившейся в Малой Азии. Впрочем, наверное, действовал еще ряд разнообразных факторов, включая харизму и волю его первых правителей. Очень интересными представляются части раздела, посвященные религиозной ситуации в раннем Османском султанате, в частности широкое распространение в противовес ортодоксальному суннизму неортодоксальных религиозных движений, включая "народный ислам" с его, по сути, доисторическим широким пластом верований.

Описание государственных объединений и обществ Магриба в XIII - начале XVI в. представляет собой яркие исторические зарисовки этнорелигиозных, политических, экономических и социокультурных процессов на развалинах державы Альмохадов.

Последним оплотом мусульманского владычества в Испании, наиболее впечатляющим примером синтеза мусульманско-христианской культуры на испанской земле - культуры ал-Андалус - стал Гранадский эмират.

В шестой части - "Исламская Тропическая Африка" (Ю. М. Кобищанов) - представлена широкая историческая панорама региона в период XIII-XVI вв., который автор определил как "период позднесредневековой стабилизации и консолидации" (т. 2, с. 499). В разделах этой части последовательно отражена история империи Мали, малознакомого читателю царства Джолоф, народа волоф, доминировавшего на западе Сенегамбии, Сонгайской державы, истоки которой находятся в еще более ранней государственности народа сонгаев (VII-VIII вв.), городов-государств хауса, империй Центрального и Восточного Судана, Эфиопии и других государственных образований, оставивших яркий след в общественном развитии региона. Разумеется, история этих стран, проиллюстрированная живым и образным источниковым материалом, рассматривается сквозь призму главной задачи - изучения имманентной для этих обществ специфики мусульманской религии и культуры.

Седьмая часть - "Португальцы и мусульмане (XV - начало XVI в.)" (A.M. Хазанов) - охватывает несколько более поздний период, чем многие из предшествующих текстов. Тематически эта часть также имеет ярко выраженные отличия, описывая зарю колониальной западной экспансии на Востоке. Автор рассматривает начало переломного этапа мировой истории, когда к XVI в. Восток и Запад вступили в состояние перманентной конфронтации. Начавшееся еще в VIII- IX вв. противоборство ислама и христианства приняло характер военно-религиозной борьбы между двумя цивилизациями, особенно в регионе Средиземноморья. Начало колониальной эпохи было темным и страшным периодом в истории Востока, когда арабы, африканцы, индийцы, малийцы столкнулись с европейцами не как с гуманными "цивилизаторами", а как с жестокими агрессорами, безжалостными захватчиками, беспощадными эксплуататорами и работорговцами. Именно таковы были первые колонизаторы - португальцы и испанцы. Феодальные монархии Иберийского полуострова, повинуясь инерции реконкисты и охватившему их католическому рвению, доходившему до массового фанатизма, устремились на поиски новых земель и торговых

путей. В шести разделах данной части автор дал развернутый и красочный анализ действий португальцев в мусульманских землях (Индийском океане, Марокко, Индии, Малакке, Адене и на "золотых" путях к Центральной Африке), очень напоминавших крестовые походы и связанных не только с торговлей, но и с работорговлей и захватом опорных пунктов на афро-азиатском побережье, строительством крепостей и факторий, церквей и тюрем, попытками распространения христианства в промежутках между грабительскими налетами и поисками золота, пряностей и прочих раритетов для тогдашней Европы.

Последняя, восьмая часть посвящена архитектуре и искусству. В нее вошли такие разделы, как "Художественная культура Центральной Азии XIII-XV вв." (Л. Н. Додхудоева), "Архитектура Афганистана" (В. Н. Карцев), "Искусство Османского государства в XIV - первой трети XVI в." (Л. И. Саттарова), "Искусство Золотой Орды. Вторая половина XIII - первая четверь XV в." (И. Л. Измайлов, Л. И. Саттарова) и др.

К сожалению, любое современное издание несвободно от неточностей, связанных с редактированием и корректурой текста. Особенно досадно, когда встречаются ссылки на источники, где утрачены страницы (см., например, т. 1, с. 188, примеч. 350). Но в целом двухтомник, пожалуй, по праву можно назвать энциклопедией "золотого века ислама". И, что особенно ценно, в отличие от большинства современных сочинений, претендующих на подобный охват, в монографии выдержана иерархически структурированная проблематика, поэтому региональные разделы не производят впечатления сборника разрозненных статей, а каждый из них является частью методологически единого текстового пространства и составляет единую панораму эпохи.

Permanent link to this publication: