Председатель Совета всероссийского союза казачьих войск и войсковой атаман, потомственный казак Александр Ильич Дутов в службе и жизни превыше всего ценил офицерский долг, порядок и дисциплину. Долг русского офицера он видел в избавлении России от анархии и революционного хаоса. Поэтому когда в конце августа 1917 года верховный главнокомандующий русской армией генерал Л. Г. Корнилов предпринял попытку наступления на революционный Петроград "в целях наведения порядка", Дутов морально поддержал его, чем вызвал негодование Керенского.

Вот что писал сам атаман по этому поводу в "Оренбургском казачьем вестнике": "Ваш покорный слуга был вызван к министру-председателю и там мне чуть не под угрозой заключения в тюрьму было предложено подписать бумагу, в которой Корнилов и Каледин (генерал A. M. Каледин - атаман Донского казачьего войска - Авт.) назывались изменниками. Можете меня послать на виселицу, но такой бумаги не подпишу". Тем не менее Дутов оставался верен Временному правительству, считал его законным и всемерно пытался его защищать. В ночь с 6 на 7 ноября 1917 года, например, он арестовал "за призывы к восстанию против Временного правительства" шестерых наиболее видных большевиков, в том числе председателя Оренбургского Совета А. Коростелева.

После захвата большевиками власти в Петербурге А. И. Дутов издал следующий приказ по Оренбургскому казачьему войску: "В Петрограде выступили большевики и пытаются захватить власть, таковые же выступления имеют место и в других городах. Войсковое Правительство считает такой захват власти большевиками преступным и совершенно недопустимым... Войсковое Правительство впредь до восстановления власти Временного Правительства и телеграфной связи приняло на себя всю полноту исполнительной Государственной власти в войске".

На следующий день Оренбург, а затем и вся губерния были объявлены на военном положении. Действия Дутова были согласованы с представителями всех политических партий, кроме большевиков. В ответ Совнарком Российской Советской Республики в обращениях "Ко всему населению" и к "Трудовым казакам", принятых 25 ноября 1917 года, объявил все области на Урале и Дону, где "обнаружатся контрреволюционные отряды", на осадном положении. В этих же документах генералы A. M. Каледин, Л. Г. Корнилов и полковник А. И. Дутов объявлялись врагами народа.

Сам Дутов себя "врагом народа" не считал. "Я люблю Россию, в частности, свой оренбургский край, в этом вся моя платформа, - говорил он в интервью Сибирскому телеграфному агентству. - К автономии областей отношусь положительно. И сам я большой областник. Партийной борьбы не признавал и не признаю".

Это была правда. До поры до времени блестящий казачий офицер, который отличился в годы Первой мировой войны, командуя 1-м Оренбургским казачьим полком на Румынском фронте, он был далек от политики. По воспоминаниям современников, Дутов был человеком высокой эрудиции, обладал феноменальной памятью. Он получил блестящее военное образование, успешно окончив Николаевское кавалерийское училище и Академию Генерального штаба. Александр Ильич был разносторонней личностью, увлекался историей, состоял действительным членом Оренбургской ученой архивной комиссии, собирал и изучал документы, связанные с пребыванием А. С. Пушкина в Оренбурге.

стр. 60

Как умный человек, любящий свое Отечество, Дутов старался разобраться в хитросплетениях политических интриг. Пытался он присмотреться и к большевикам. Несколько раз в Петербурге он встречал В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого, пытался разговаривать с ними, но, как вспоминал он впоследствии, "ничего хорошего из разговоров не вышло". "Если бы большевики и анархисты нашли действительный путь спасения и возрождения России, я был бы в их рядах, - писал Дутов. - Мне дорога Россия, и патриоты, какой бы партии они ни принадлежали, меня поймут, как и я их. Но должен сказать прямо: "Я сторонник порядка, дисциплины, твердой власти, а в такое время, как теперь, когда на карту ставится существование целого огромного государства, я не остановлюсь и перед расстрелами. Эти расстрелы не месть, а лишь крайнее средство воздействия, и тут для меня все равны, большевики и не большевики, солдаты и офицеры, свои и чужие".

Сторонник "сильной руки", Александр Ильич тем не менее решительно не принял сторону большевиков. В своем выступлении в середине декабря 1917 года на заседании Войскового круга Александр Ильич говорил: "Ныне мы переживаем большевистские дни. Россия умирает. Мы присутствуем при последнем ее вздохе. Была Великая Русь от Балтийского моря до океана, от Белого моря до Персии, была целая, великая, грозная, могучая, серая земледельческая трудовая Россия - нет ее". Дутов тогда еще не мог себе представить, что Россия в результате заключения в марте 1918 года Брест- Литовского мирного договора должна будет вывести свои войска из провинций Восточной Анатолии, округов Ардаган, Каре и Батум, Эстляндии, Лифляндии, Аландских островов и Украины.

Во имя сохранения целостности России Александр Ильич Дутов, который в июле 1918 года решением Комитета членов Учредительного Собрания был утвержден в звании генерал-майора, а в сентябре стал генерал-лейтенантом, вел борьбу против большевиков. В 1918 - 1919 годах он командовал Юго-Западной, Оренбургской армиями, в апреле 1919 года был назначен походным атаманом всех казачьих войск России. В борьбе с частями Красной Армии он потерпел полное поражение и весной 1920 года вместе с остатками Отдельной Семиреченской армии Б. В. Анненкова отошел на территорию Китая.

Несмотря на поражение, Дутов не сложил оружие, продолжая участвовать в нападениях на территорию РСФСР. В июне 1920 года он поддержал восстание гарнизона города Верный (Алма-Ата), а в ноябре сам поднял восстание в Нарыне, где были расстреляны все местные руководители-коммунисты. Восставшие действовали под лозунгами: "Долой коммунистов!", "Народная власть", "Свобода торговли". Однако их действия не были поддержаны местным населением, а части Красной Армии и ЧОН быстро подавили восстание.

В начале 1921 года Дутов попытался объединить под своим началом все находившиеся в Китае отряды белогвардейцев, установил контакты с генералом П. Н. Врангелем, руководителями басмаческих отрядов в Туркестане и представителями английской разведки. Антисоветская активность А. И. Дутова не на шутку встревожила советское правительство. Полномочный представитель ВЧК в Туркестане Я. Х. Петере поставил задачу похитить атамана, доставить его на советскую территорию и предать суду. Операция разрабатывалась совместно представителями Разведывательного управления РККА и начальниками Семиреченской областной и Джаркентской уездной Ч К.

Их усилиями в окружение Дутова был внедрен бывший царский офицер, князь по происхождению, а в то время сотрудник джаркентской милиции Касымхан Чанышев. Он имел родственников в Китае, с которыми он, естественно, встречался, не вызывая подозрений у местной полиции. Чанышев, прибыв в город Кульджа, восстановил отношения со своим другом детства полковником Аблайхановым, служившим переводчиком у Дутова. Тот, не подозревая, кем является Чанышев на самом деле, представил его Дутову как "образцового офицера, могущего быть полезным в борьбе с диктатурой большевиков".

Постепенно Чанышев завоевал доверие Дутова, стал своим человеком в штаб- квартире атамана. Ему удалось создать видимость "активной работы по подготовке антисоветского восстания в Туркестане" и внедрить в окружение Дутова еще несколько агентов. Операция по похищению атамана была назначена на 6 февраля 1921 года.

Однако, когда оглушенного атамана пытались "засунуть" в мешок, в кабинет вошел адъютант Дутова. Поднялся шум, и из караульного помещения выскочили казаки. Один из агентов ЧК Ходжамиаров, видя, что похищение Дутова не удается, выстрелом в упор убил атамана. Участникам неудачной операции удалось без потерь уйти от преследователей. Позднее они были награждены именными золотыми часами.

Полковник Владимир ДАЙНЕС, кандидат исторических наук, член- корреспондент РАЕН

Permanent link to this publication: