С.Е. ПАЛЕ. ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ В ОКЕАНИИ¹. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. 180 с.

Конец XX - начало XXI столетия явили миру феномен конфликтной политизации этничности, которую стало модным именовать "бунтующей этничностью", "этническим парадоксом современности" и т.п. Если мы обратимся к, казалось бы, геополитически стабильной Европе, то обнаружим, что проявления указанного феномена не ограничиваются кровавым распадом СФРЮ или "бархатным" ЧССР и продолжающимися конфликтами в Стране басков, Каталонии и Ольстере. Сюда же следует отнести не только активизацию вроде бы канувших в Лету шотландского, валлийского, фламандского, бретонского или баварского национальных движений, но и возникновение "паранационализма" (ломбардского, тосканского и др.), также апеллирующего к идее создания собственных независимых "национальных" государств в рамках Евросоюза.

¹ Сразу хочу сказать о единственном серьезном замечании по поводу рецензируемого издания. Название, вынесенное в заголовок рецензии, значится на обложке книги. На титуле же и на обороте титула - в библиографическом описании она называется "Постколониальные конфликты в странах Океании", что, как представляется, больше соответствует се содержанию. Таким образом, как рецензент, так и просто читатель не могут не задаться вопросом какое же название все-таки считать истинным и под каким на книгу С.Е. Пале нужно ссылаться?

И в нашей стране аналогичные процессы оказали в последние десятилетия зримое влияние на политику, социальную сферу, систему ценностей населения и его этнокультурные и этнополитические ориентации. Распад СССР, "парад суверенитетов" национальных республик в составе РФ, Чеченский конфликт, обострение межэтнических трений на Северном Кавказе, в Татарстане, Якутии - перечень примеров можно с легкостью продолжить.

В подобном контексте работа С.Е. Пале, исследовавшей этнополитическую конфликтность на материалах стран Океании, не может не вызывать интерес. Казалось бы, эти государства далеки от нас географически, они невелики и малозаметны на международной арене. Но ведь сущность этнического конфликта неизменна: это такая форма межгрупповой конфронтации, когда независимо от поводов обострения ситуации (реальное или, чаще, мнимое столкновение социально-политических и/или экономических интересов, борьба за доступ к власти, передел порядка распределения национального ВВП и пр.) мобилизация участников противостояния происходит по этническому критерию, что обычно сопровождается ростом этноцентризма, усилением циркуляции в обществе негативных этнических стереотипов, разделяемых все большим количеством представителей конфликтующих групп населения, и насилием. По самым строгим оценкам, за период с 1989 по 2007 г. в подобного рода конфронтациях погибло более 635 тыс. человек (подавляющее их число - около полумиллиона человек - пришлось на одну катастрофическую по масштабам акцию: геноцид, которому подвергся народ тутси в Руанде в 1994 г.) [Uppsala...].

И слишком уж явно выступает этнический подтекст во внутренних коллизиях, с которыми сталкиваются страны Океании, чтобы пренебрегать их примером. Экономические и социальные проблемы, поляризация уровня жизни различных групп населения, противостояние титульного этноса и новопоселенцев (неважно, что последние могут проживать на данной территории более ста лет, как, например, индофиджийцы) - это "вписано" в контекст межэтнической неприязни и интолерантности. Так что анализ избранных автором сюжетов чрезвычайно важен не только с сугубо познавательной точки зрения, но и с позиций научного изучения опыта политического урегулирования подобных конфликтов, отчасти полезных практически для каждой страны с полиэтническим составом населения. Иначе говоря, тема монографии чрезвычайно актуальна.

Необходимо отметить и то, что до С.Е. Пале в нынешней России немногие обращались к исследованию тематики, связанной с положением в южной части Тихого океана. Последние монографии, посвященные проблемам Фиджи, Соломоновых островов и Французской Полинезии, были опубликованы в 1980-х - начале 1990-х гг. Поэтому написанная на стыке истории и политологии книга приобретает особую ценность и весомость. Исследуя события начала XXI в. в наиболее конфликтных странах Южно-Тихоокеанского региона, автор, по сути, выступает в роли пионера: в нашей стране в течение последних десятилетий никто столь подробно не освещал положение в странах Океании и сюжеты международных отношений, связанные с этим регионом.

Монография написана на основании широкого круга источников, которые включают официальные публикации и прессу перечисленных выше государств, сопредельных с ними стран (например, таких, как Австралия и Новая Зеландия), держав, вовлеченных в дела Океании - Франции, США, КНР, РФ, и, наконец, ряда международных организаций. Использованы материалы информационных сайтов Интернета, которые содержат новейшие данные по интересующим автора проблемам. Проработана обширная литература по истории, экономике и культуре стран Океании. Эта весьма солидная база позволила С.Е. Пале подойти к детальному рассмотрению проблем и представить всестороннюю картину сложившейся ситуации в изучаемом регионе. Забегая вперед, можно сказать, что монография написана хорошим литературным языком. Яркие характеристики политических деятелей, упоминаемых на страницах монографии, перипетии политической борьбы, тесно переплетенные с проявлениями традиционных культур, мало кого оставят равнодушными.

Говоря о содержании книги, отмечу обоснованность выборки конкретных объектов исследования. Долгое время считалось, что для Океании по сравнению, скажем, с Африкой процесс обретения политической независимости, стартовавший в 1960-е гг., был настолько безболезненным и малоконфликтным, что данное явление даже получило название особого "тихоокеанского пути развития". Но "медовый месяц" деколонизации завершился довольно быстро. В научных и политических кругах все чаще стали говорить о "балканизации" Океании, "островной этнической эпидемии" [Тимошенко, 2011]. Как справедливо подчеркивает

автор книги, началом периода "смуты" можно считать "государственный переворот на почве национальной нетерпимости, происшедший в мае 1987 г. в независимом государстве Фиджи" (с. 5). Далее весь регион превратился в поле более или менее интенсивных конфликтов, однако то, что фиджийские события стали предметом особого внимания автора книги, - закономерно.

Ибо Фиджи - характерный образец того, как относительную стабильность постколониального общества разрушает, условно говоря, этнический реванш. Две примерно равные по численности общины индо- и коренных фиджийцев исторически менялись местами. Появившиеся на острове в 1880 г. индийские переселенцы в течение долгого времени не могли подобающим образом интегрироваться в местную клановую систему: они компактно жили в непрестижном Западном округе; "страна почти не знала смешанных браков" (с. 67) и т.п. Во второй половине XX в. ситуация изменилась: индофиджийцы, заняв доминирующее положение в экономике страны, начали борьбу за повышение своего политического статуса, все более оттесняя коренных фиджийцев. Последовала череда военных переворотов, ставивших цель восстановить преобладание коренного населения и закрепить его законодательно. Межобщинный конфликт далек от разрешения: в условиях паритетной численности обеих групп применение классических демократических процедур урегулирования (выборы) только воспроизводит конфронтацию. И нельзя не согласиться с автором, что международному сообществу остается только с "участием наблюдать", сможет ли нынешний лидер страны Ф. Мбайнимарама, пришедший к власти неконституционным путем, достичь "социально-правового равенства" (с. 98).

В связи с данной темой интерес представляет другой проработанный автором сюжет попытки Австралии остановить этнический конфликт на Соломоновых островах. Его формат идентичен фиджийскому: коренные жители о-ва Гуадалканал - исатабу против новопоселенцев этой территории - малаитян, которые, успешно используя демократические законы государства, сперва начали вытеснять исатабу из районов заготовок леса (главной статьи экспорта), а далее и из властных структур (с. 108, 109). Когда конфронтация этносов приняла крайне ожесточенные формы, австралийские власти применили против комбатантов силовые методы. Кровопролитие удалось прекратить, но малое островное государство не сумело "сохранить свою независимость, суверенитет и право на собственные ресурсы" (с. 124). К этому выводу С.Е. Пале можно добавить, что относительно единое государственное пространство Соломоновых островов распалось по островному признаку, в данном случае идентичному этническому. Словом, круг замкнулся.

На этом фоне политика Франции по урегулированию этнической конфликтности в Новой Каледонии, также исследованная С.Е. Пале, выглядит на первый взгляд достаточно эффективной. В рамках Матиньонских соглашений между двумя воевавшими десятилетия общинами канаков (коренных меланезийцев) и кальдошей (французских старожилов острова) был заключен "первый в истории Новой Каледонии политический компромисс между французами и канаками" (с. 42): была проведена федерализация территории и провинции, в которых преобладала та или иная этническая группа, получили широкую автономию. В дальнейшем ряд округов был передан под юрисдикцию Консультативного совета коренного населения; при формировании высшего эшелона власти был использован механизм "интегральной демократии" (пост президента территории получила представительница кальдошей, а вице-президента - канаков). Увы, этот опыт разблокирования этнического противостояния весьма ограничен, ибо все исследованные автором книги меры осуществлялись, по сути, на территории Франции, правда, заморской.

Хороший уровень книги С.Е. Пале в ряде случаев побуждает к дискуссии. Прежде всего, можно поспорить о методологической концепции этноконфликтности. Автор отдает явное предпочтение теориям "рационального выбора", априори связывающих начало и развитие этнического конфликта с борьбой различных групп элит за ресурсы (в широком смысле этого понятия). В качестве основного способа решения коллизии предполагается демократизация (в либеральнозападной трактовке этого термина) политической жизни данной страны, территории, анклава, т.е. внедрение в социально-политическую жизнь местного сообщества, в том числе с помощью внешних модераторов, "принципа равновесия при распределении ресурсов" (с. 133). Такого рода схемы вполне функциональны при ситуационном анализе рассматриваемого социального явления, но продуктивны ли они при поиске его корней, а значит, и методов урегулирования коллизий?

Отчасти это так, но концепция, использованная С.Е. Пале, как и ряд иных прагматических методик исследования феномена этнической конфликтности, по существу дела оперируют с ее зримыми появлениями. Так, социологический концепт при объяснении первопричин конфликтов между этническими группами делает акцент на исследовании корреляции социальной стратификации общества, точнее, социальных неравенств с этничностью населения. Политологический подход и вовсе фокусирует избыточное внимание на разрушительной роли интеллектуальных элит, обеспечивающих сублимацию и политизацию естественных этнических чувств, что неизбежно выливается в эскалацию межэтнической напряженности [Тигаков, 1997, с. 312-314]. Все это говорит в конечном счете не только о сложном, многоуровневом характере этнического конфликта, но и о том, что это фобическая форма группового мировосприятия, в основе которого лежит дрейф привычных представлений о справедливости или же несправедливости сложившейся этнической ситуации. Иначе говоря, природа его - во многом иррациональна. Никакими рациональными обстоятельствами невозможно объяснить причины стойкости этнонационализма Квебека - привилегированной по всем социально-политическим показателям провинции Канады. Не поддаются логике кровавые события в Ферганской долине в 1989 г. Так и непонятно, в чем заключалась реальная конкуренция между доминирующим узбекским населением и туркамимесхетинцами единственным этническим меньшинством, подвергшимся избиению. Конечно, иррационализм этнического конфликта не мешает его участникам, особенно на "зрелой" стадии, преследовать свои вполне осознанные, прагматические и меркантильные цели. Но забывать о некой "духовной" подоплеке этнического взаимного неприятия нельзя, и пример государств Океании как раз показывает ограниченные возможности модели рационального выбора.

В заключение хотелось бы отметить, что книга С.Е. Пале хорошо проиллюстрирована. Удачно подобраны карты изучаемых стран и территорий; их дополняют графики и сводные таблицы, содержащие общестатистический профиль упоминаемых в тексте государств и региона в целом. Это помогает читателю составить совокупное представление об объектах исследования, что очень важно для понимания специфических причин и характера конфликтов в Новой Каледонии, на Фиджи и Соломоновых островах.

Так что книга будет весьма интересна как для специалистов - историков, политологов, этнологов, студентов гуманитарных вузов, так и для тех, кто интересуется современным международным положением Тихоокеанского региона.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Тимошенко В. Забытые проблемы "ненужного" региона. Политическая ситуация в Океании. Ч. 1 // Новое восточное обозрение. 09.01.2011 (http://www.ru.journal-nco.com/nodc/3693).

Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. М.: Институт этнологии и антропологии РАН. 1997.

Uppsala Conflict Data Program. Dataset: One-Sided Violence against Civilians, 1989-2008 (http://www.pcr. uu.se/rcscarch/UCDP/data_and_publications/datasets.htm).

Permanent link to this publication: