Все говорящие по-русски хорошо знакомы с выражением через пень колоду: 1) "без усердия, небрежно и неумело, кое-как (делать что-либо)", 2) "без разбора, беспорядочно, кое-как", 3) "несогласованно, с остановками и перебоями (идти, двигаться, развиваться и т.п.)" (Фелицына В. П., Мокиенко В. М. Русские фразеологизмы: Лингвострановедческий словарь. М., 1990). Тот же круг значений отражен фразеологическим словарем русского языка под ред. А. И. Молоткова; но здесь разведены по двум словарным статьям как две отдельные идиомы: форма валить через пень колоду "делать медленно, неповоротливо, неумело или кое-как" и форма через пень колоду 1) "плохо,

стр. 108

небрежно (делать что-либо)", 2) "негладко, неслаженно, с заминками и перебоями (идти, развиваться и т.п.)" (Изд. 4-е, М., 1987).

С исторической точки зрения фразеологизмы валить через пень колоду и через пень колоду, конечно, представляют собой развитие единого целого. Перед нами переходный, до конца еще не осознаваемый случай дробления фразеологизмов, происходивший, наверное, в течение последнего столетия. Поэтому, очевидно, правы и те авторы, которые разводят по отдельности обе указанные формы, и те, которые объединяют их на правах вариантов одной идиомы.

СВ. Максимов, русский беллетрист-этнограф XIX века, например, видел в обороте через пень колоду первоначальное выражение через пень в колоду, которое обусловливал ходьбой по бурелому: если случается идти по ветровалу, бурелому, то, перешагивая через пень, непременно попадешь ногой в трухлявую колоду (Максимов СВ. Крылатые слова. М., 1955). Такое объяснение не слишком, как кажется, отвечает значению фразеологизма, а главное - дано без учета родственного выражения валить через пень колоду. В самом деле, нужно признать, что форма с валить здесь плохо согласуется с идеей ходьбы по бурелому, поскольку глаголы валить и идти далеко не равнозначны. Впрочем, стоит заметить, глагол валить с указанием на ходьбу человека все-таки встречается (ср. хотя бы просторечное вали(те) отсюда! сваливаем!), но это современное экспрессивное словоупотребление.

Современные исследователи, исходя из первичности фразеологической формы валить через пень колоду, видят обычно в исходной смысловой основе отражение ситуации рубки леса. Предполагается, что выражение возникло в среде лесорубов. По мнению Н. М. Шанского и др., перед нами "редукция первоначального оборота (работает, делает что-либо и т.п.) как через пень колоду валит. Из речи лесорубов, заготовителей дров" (Шанский Н. М., Зимин В. И., Филиппов А. В. Краткий этимологический словарь русского языка // Русский язык в школе. 1980. N 2). Близкое объяснение находим в другом словаре: "При рубке дерева переворачивать тяжелое бревно через пень трудно, неудобно и опасно. Проще осторожно и аккуратно протащить его вдоль пня, хотя это требует больших усилий. Первоначально фразеологизм употреблялся в форме сравнения - (делать что-либо) как через пень колоду валить, валить, как через пень колоду... В дальнейшем сравнительный союз "как" стал не нужен. Часто, особенно в современном языке, опускается и глагол "валить"" (Фелицына В. П., Мокиенко В. М. Русские фразеологизмы. Лингвострановедческий словарь. М., 1990). Сходные трактовки содержатся и в других современных справочниках фразеологии.

Следует, разумеется, согласиться с мнением, которое в общем-то лежит на поверхности и разделяется всеми, - о редукции первоначаль-

стр. 109

ной формы фразеологизма. "Из словосочетания валить через пень колоду вследствие экспрессивного стирания предметных значений образуется разговорная идиома через пень колоду в значении "как попало"", - писал В. В. Виноградов (Лексикология и лексикография: Избранные труды. М., 1977). Полная фразеологическая форма валить через пень колоду сейчас практически не употребляется: если открыть Фразеологический словарь А. И. Молоткова, то по иллюстративному материалу можно убедиться, что ее использование ограничено литературой XIX века (Пушкин, Л. Толстой, Салтыков-Щедрин, Писемский). Она послужила источником сокращенной формы через пень колоду и была вытеснена последней на периферию современного словоупотребления.

Изначальная полная фразеологическая форма делать (что-либо) как через пень колоду валить, т.е. "делать небрежно, кое-как", подразумевает сравнение с неким трудовым действием. В том, что действие было связано с рубкой леса, сомнений почти нет. Однако сама трудовая ситуация, к сожалению, трактуется неопределенно. Явно недостаточно ограничиться констатацией того, что выражение содержит "вероятно... намек на нерациональную, небрежную укладку дров". Нелегко объяснить оборот также процессом протаскивания или переворачивания тяжелого бревна (т.е. колоды) через пень, что "трудно, неудобно и тяжело" по сравнению с аккуратным протаскиванием бревна вдоль пня... Возникает вопрос: оправданно ли мотивировать ситуацией затрудненности, неудобства и опасности (при том, что само это действие мы вряд ли сможем со всей определенностью вообразить) фразеологическое значение "небрежно, кое-как (делать что-либо)"?

Трактовки подобного типа неизбежно вытекают из того понимания фразеологической формы, которое навязывается привычным синтаксическим строем русского языка: валить (что-то) через (что-то); через пень валить колоду (бревно). Глагол валить легко ставится как в препозиции, так и в постпозиции оборота через пень колоду, но не может разбивать слова пень и колоду, сами же эти компоненты не меняются местами при употреблении. Структура оборота, конечно, застывала постепенно, но вместе с тем не пропадает впечатление, что сочетание пень колоду характеризуется некоей изначальной связностью, настолько тесной, что между этими словами нередко ставят дефис.

Недавно появилась еще одна интерпретация выражения через пень колоду, изложенная в словаре А. М. Мелерович, В. М. Мокиенко "Фразеологизмы в русской речи" (М., 1997). Слова пень колоду трактуются здесь как единое сочетание (пень-колода), первоначально связанное с превращением леса в пахотную землю: "Дати пень и колода "дать право на расчистку леса под пашню"", фольклорное "завали,

стр. 110

Боже, дорогу пеньем колодьем, Пеньем колодьем и выскорью" и т.п. В фольклоре сочетания пень-колода, гнилая пень-колода характеризуют и человека - старого и нелюбимого мужа, что связано с отождествлением колоды со стариком, олицетворяющим старый год у балтов и славян. По мнению исследователей, "эти факты позволяют расшифровать оборот через пень-колоду как "идти через неудобное, необработанное поле с кочками, колодами и пнями"".

Данная точка зрения в том, что касается семантической мотивировки, по сути, близка к версии СВ. Максимова, поскольку истоки оборота в обоих случаях обусловливаются ходьбой по пням и колодам, будь то буреломный, ветровальный участок леса либо "неудобное, необработанное поле". При этом опять же не получает достаточно приемлемого толкования более ранняя форма валить через пень колоду, где глагол валить прочно ассоциируется с валкой (рубкой) деревьев. Тем не менее мысль о наличии в обороте единого сочетания пень-колода действительно убеждает, поскольку подкрепляется материалом источников. Принимая это, можно предложить иное этимологическое решение, более тесно связывающее фразеологизм с древним процессом расчистки леса под пашню, с подсечным земледелием.

Самое древнее сочетание этих слов находим в новгородской грамоте, написанной не позднее 1270 года, - Духовной Климента. Богатый новгородец завещал в собственность Юрьеву монастырю ("одерьнь святому Гергью") "два села с обильемь, и с лошадьми, и с борътью, и с малыми селищи, и пьнь и колода". В другом месте грамоты находим сочетание в форме винительного падежа: "А Воинову сынови Андрею даю Самуиловьское село, и пьнь и колоду и с борътью" (Грамоты Великого Новгорода и Пскова / Под ред. С. Н. Валка. М. -Л., 1949). Комментаторы и составители словарей трактуют соответствующие места новгородской грамоты единообразно - через связь с подсекой. Вариации невелики: одни видят под пнем и колодой "участок вырубленного леса, вырубку" (Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 14. Далее - СлРЯ XI-XVII вв.), а словосочетание дати пень и колода трактуют "дать право на расчистку леса под пашню" (Там же. Вып. 7); другие объясняют пень и колода как "место, предназначенное для расчистки под пашню" (Словарь древнерусского языка XI-XIV вв. М., 1991. Вып. 4).

Близкий пример содержится в Житии Сергия Радонежского, XIV века: "Окрест же цркви часто колоды и пение повсюду обреташеся" (СлРЯ XI-XVII вв. Вып. 14). Сочетание колоды и пение здесь допустимо понимать либо в земледельческом смысле - "лесная росчисть" (как и новг. пень и колода), либо в смысле указания на захламленный участок леса. Оба эти значения могут устойчиво ассоциироваться с данным сочинительным комплексом, что подкрепляется другими известными случаями совместного употребления пня и колоды. Конкрет-

стр. 111

ный, интересующий нас материал дает русский фольклор, преимущественно северный, - былины, пословицы, исторические песни: Ты по пенью ори [т.е. паши], по колодью ори! (Мезен., Арх.); Колодье-пенье вы повырубите (Олон.); Не поддержали Василья Вуслаевича ни пенья, ни колодья, ни двери белодубовы (Онеж.); В темном лесе - пень да колода, в чистом поле - белоярова пшеница (Малоарх., Яросл.). В словаре В. И. Даля даны поговорки: через пень через колоду; лес - пень да колода! - о буреломе (Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1990. Т. III). По семантическому наполнению к сочетанию пня и колоды близки сочетания дубья и колодья, пенья и кочек, пенья и коренья.

Возникновение сочинительного комплекса пень-колода (который, как отмечают исследователи, не известен западно- и южнославянским языкам), в общем, ясно. Деревья падают, захламляя участок, сами по себе, от ветра, отсюда естественная предпосылка использования комплекса пень-колода для обозначения буреломного, ветровального участка. Но подобные участки создавались также искусственно, людьми, расчищавшими лес под пашню. Крестьяне лесной полосы в феврале-марте на избранном под посев облесенном месте вырубали деревья, крупные пни оставляли, чтобы были заметны при вспашке, а мелкие срубали под самый корень. Срубленные деревья оставляли до осени. Осенью теребили лядо, т.е. обрубали сучья, вывозили бревна для хозяйственных нужд, мелкие стволы и хворост оставляли еще на полгода, а весной сжигали на участке, который затем распахивался (Русские. Историко-экономический атлас. М., 1967. Т. 1). Подсечные участки со срубленными деревьями, оставленными на полгода или на год, имели свои особые обозначения. В Новгородской губернии, например, они именовались обычно пеньями, пенистыми местами - "Пенистое место - недавно вырублены деревья, но пенья не выкорчеваны"; суками или сучьем - "Пока не разработаешь до пашни, все суки. Ни коренья, ни пенья, так стала пашня" (Новгородский областной словарь. Новгород, 1992 - 1995. Вып. 7).

С учетом "подсечного" значения пня-колоды становятся ясны истоки диалектного идиоматического выражения, зафиксированного в Батецком районе Новгородской области: пень да колоду знать. О неграмотном деревенском человеке: "Пень она знает да колоду" - в ответ на реплику, что бабушка много знает (Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей. СПб., 1995. Вып. 4). Здесь под пнем да колодой, очевидно, "просвечивает" смысл, близкий к тому, который содержит пень и колода древненовгородской грамоты, а именно связка метонимически соотносимых значений "расчистка леса под пашню (способ); росчисть из-под леса (результат)". По сути, в обороте экспрессивно оценивается ограниченный кругозор крестьянина, деревенского жителя, который будто бы, кроме своего прими-

стр. 112

тивного подсечного ("пеньколодного") земледельческого быта, ничего иного не знает. Вообще говоря, такой способ земледелия не является элементом отдаленного прошлого: известно, что древняя подсека держалась в глухих углах Новгородской губернии вплоть до XX века.

Следовательно, пень-колода, рассматриваемое как устойчивое лексическое сочетание в ряду терминов подсечного земледелия, задает вполне определенное направление поискам исходного смысла оборота валить через пень колоду. В полном согласии с этими поисками находится глагол валить. Он настолько часто использовался для обозначения подсечной рубки леса, что северные говоры даже употребляли его в соответствующем терминологическом значении: валить "расчищать и жечь лес под пашню" - "Надо бы завтра валить идти", то же - валять (Словарь русских народных говоров. Л., 1969. Вып. 4. Далее - СРНГ).

Сочетание глагола валить и пень-колода опосредуется предлогом через, значение которого в данном случае вовсе не очевидно. Предлог через в русском языке полисемантичен. Наиболее привычны для нас значения "поперек чего-н., с одной стороны на другую" - прыгнуть через ручей, мост через реку; "поверх чего-н." - прыгнуть через забор; "сквозь что-н." - ехать через город, смотреть через окно (Ожегов СИ. Словарь русского языка. 18-е изд. М., 1987). Но иногда предлог через используется в орудийном значении "при помощи кого-н., посредством чего-н." - оповестить через газету, сообщить через друзей, узнать через лазутчиков. Подобного типа предложно-падежные формы известны и в говорах, и нет никаких оснований сомневаться в укорененности их в древнерусском языке, приведем хотя бы пример из древненовгородской берестяной грамоты (сер. 20-х - сер. 50-х гг. XII века): "а ты чьрьсо силу деяшь", букв, "ты через силу (при помощи силы, с натугой) делал(а)" (Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 1995). Обращает на себя внимание также способность таких предложно-падежных форм к воспроизводимости (идиоматичности): например, устойчивые писать через черточку, делать через силу, или диалектное онежское через чудо (цюдо) "дивно, чудно, странно" (Даль. Т. IV).

На наш взгляд, именно орудийное значение предлога через необходимо учитывать при объяснении этимологии оборота валить через пень колоду. Данное выражение, вероятно, весьма древнее, пришло из речи крестьян, занимавшихся расчисткой леса под пашню. Глагол валить заключал в себе несколько специализированный смысл "валить лес, деревья", пень-колода обозначало "подсеку", предложно-падежная форма через пень колоду выступала в функции обстоятельства образа действия. Смысл всего словосочетания можно реконструировать приблизительно так "валить лес через подсеку; подсечным

стр. 113

способом для пашни (т.е. образуя участки из пней и колод, оставляемых для последующего теребления и выжигания)". Первоначально словосочетание подчеркивало способ действия, выражаемого глаголом валить, эти способы применительно к лесу могли быть разными. Валить, вырубая участок под росчисть, - это одно, валить, имея в виду целенаправленную выборочную заготовку древесины для отопления и построек, уже другое; кроме этого, в результате метонимии глагол валить мог подразумевать не вырубку, а выжигание уже срубленных год назад сучьев, деревьев, кустарников на участке под пашню, например в олонецких говорах валить - "жечь мелкую подсеку под лен, репу или ячмень" (СРНГ. Вып. 4).

Указанная реконструкция первоначального смысла словосочетания адекватно объясняет фразеологическую семантику валить через пень колоду - "как попало; с трудом, медленно (делать что-либо)". Работа по расчистке леса под пашню была трудной и долгой, требовалось всем деревенским миром вырубать большие площади леса. В отличие от обычных выборочных заготовок древесины, когда для хозяйственных нужд вырубались и вывозились только крупные стволы, на подсечном участке валилось все подряд: крупные деревья, подрост, кустарники, торчащие корни. Цель заключалась не столько в заготовке древесины, сколько в очищении участка из-под лесных зарослей. В результате сплошного вырубания леса образовывались хаотические труднопроходимые завалы из деревьев и кустарников, оставляемые на долгие месяцы. Образ сплошной рубки леса (рубки "как попало") и ее результата (лесные завалы), очевидно, и является первоосновой тех экспрессивных значений, которые мы привычно связываем с оборотом валить через пень-колоду (> через пень-колоду ).

Несколько слов о географии возникновения рассматриваемого фразеологизма. Несомненно, первоначальная территория ограничивалась северной лесной полосой, где подсека играла большую роль в жизни населения. Об этом же говорят приведенные лексические факты, которые преимущественно сконцентрированы в новгородских и связанных с ними по происхождению севернорусских (онежских) говорах. Это свидетельствует в пользу древненовгородских истоков выражения, особенно если учесть, что сочетание пень-колода в значении "подсека" впервые отмечено в новгородской грамоте XIII века.

Великий Новгород

Permanent link to this publication: