Своеобразным персонажем в произведениях нескольких поколений русских писателей XIX века был "хозяин русских лесов" бурый медведь. Его появление не стало неожиданностью: этот образ широко отражал русский фольклор. Как известно, еще во времена язычества у восточных славян существовал культ медведя, а затем медведь выступил героем сказок, легенд, преданий, пословиц, поговорок, загадок, песен, обрядов, святочных игр (см.: Воронин Н.Н. Медвежий культ в Верхнем Поволжье в XI веке // Краеведческие записки. Вып. 4. Ярославль, 1960; Иванов Вяч.В., Топоров В.Н. Славянские языковые, моделирующие, семиотические системы. М., 1965. С. 160, 164). Страх и почитание по отношению к прежнему божку постепенно сменились трезвым и ироническим взглядом на него: медведь стал символом грубой силы, свирепости, а также простоватости, лени, сластолюбия. Именно эти качества медвежьей натуры использовали отечественные писатели для обличения самодурства, произвола, косности, невежества, хищнических устремлений.

Начало разработке сатирической "медвежьей темы", как и следовало ожидать, положили мастера самого демократического жанра, - басни. Медвежью тупость, бестолковость и свирепость ярко изобразил И.А. Крылов в баснях "Пустынник и Медведь", "Пестрые Овцы", "Медведь у Пчел", "Трудолюбивый Медведь". Уже здесь совершенно определенно обозначился образ медведя как грубого и беспощадного гонителя бедных и беззащитных. Эту точку зрения поддержал А.С. Пушкин в повести "Дубровский", сведя вместе помещика-зверя Троекурова с его любимцем, домашним медведем (гл. VIII). Оба они получили неожиданный удар от человека, смело заявившего, что "не намерен терпеть обиду"...

У героини романа "Евгений Онегин" Татьяны Лариной, барышни с тонким, возвышенным душевным складом, крушение идеалов и надежд своеобразно отразилось в кошмарном сне, где главной действующей фигурой выступил опять- таки медведь, грубо увлекающий ее в лесные дебри, в общество фантастических уродов и чудовищ (гл. 5, XI-XXI).

Дальнейшее развитие этот образ получил у Н.В. Гоголя. Его Городничий в "Ревизоре" сравнивает с медведями ретивых служак, "блюстителей законности": вороватого Свистунова и "дантиста" Держиморду.

стр. 103

А "столичная штучка" Хлестаков честит "медведями" провинциальных помещиков (д. 3, явл. XI; д. 2, явл. V). "Медведем средней величины" в домашней обстановке представился многоопытному дельцу-аферисту Чичикову помещик-"кулак", чревоугодник и грубиян Собакевич ("Мертвые души", гл. 5).

С генералом лютого нрава сопоставляет И.А. Некрасов ученого медведя, которого мчат по заснеженной равнине никем не управляемые, обезумевшие от страха кони:

Только стон кругом стоял: "Очищай дорогу!" Сам Топтыгин генерал Едет на берлогу!

Грубость, хамство, волокитство неразделимо уживаются в характере провинциального "медведя", помещика Смирнова в одноактной комедии А.П. Чехова, которую автор так и назвал - "Медведь"!

В образе местного "демократа", председателя Земской управы Протопопова из пьесы "Три сестры", также ясно проглядывают "медвежьи" черты. Грубо, нагло разрушил он семью своего секретаря, безвольного и простоватого Андрея Прозорова, заведя роман с его легкомысленной женой, вторгся в их дом, выживая из него сестер Андрея. О том, что сестры видят в Протопопове именно грубого, сластолюбивого медведя, совершенно ясно из слов Маши Прозоровой, называющей его, Михаила Ивановича, Михаилом Потапычем, что с давних пор является народной кличкой медведя.

Политическую и социальную заостренность придал образу медведя М.Е. Салтыков-Щедрин в своих "сказках". В одной из них - "Медведь на воеводстве", под видом медведя изображен лихой администратор, видящий повсюду крамолу и требующий лишь одного: "Кровопролитиев... кровопролитиев... вот чего нужно!" Но времена меняются... И карьера этого служаки-зверя и двух его преемников заканчивается печально.

Едва ли не последним примером разработки "медвежьей темы" в русской литературе, уже в начале XX века, явился образ полицейского в пьесе A.M. Горького "На дне", которого автор без утайки снабдил фамилией Медведев. Неповоротливый, туповатый, этот "страж порядка" жаден и вороват, он вместе со своими родственниками совсем запутался в темных делах, о чем прямо в лицо говорит ему обитатель ночлежки вор Васька Пепел, грозя Медведеву полным разоблачением.

Такие вот сочные плоды принесло нашей литературе обращение к образу владыки дремучих лесов, захолустий русских, - медведю.

Permanent link to this publication: