Читая художественные произведения, мы нередко встречаем слова, смысл которых нам непонятен, а тексты не всегда снабжены комментариями, разъясняющими "темные места". Например, далеко не каждому сегодня известно слово мантифолия, попадающееся в произведениях А.П. Чехова, а тем более нюансы его значения. Судьба этого слова и ему подобных интересует прежде всего лингвистов. За разъяснением значения непонятного слова логичнее всего обратиться к лексикографическим источникам.

Слово мантифолия получило следующее освещение в одном из современных словарей: "мантифолия "патетическая речь" (Чехов и др.). Вероятно, семинаризм. Из греч. (...) "ясновидец", "пророк", (...) "речь"" (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986. Т. П). Данная трактовка выглядит вполне правдоподобно, но нас смущает второй корень двухсложного слова, а точнее всего лишь один звук. Интересно мнение Б.С. Шварцкопфа, который посвятил манти-фолии отдельную статью: "л в мантифолии результат закономерного фонетического расподобления н-н в н-л (замены одного из двух одинаковых или сходных звуков другим, менее сходным в отношении артикуляции с тем, который остался без изменения)" (Русская речь. 1983. N 1). Но стоит ли настолько усложнять происхождение слова, выискивая в нем "фонетические расподобления", тем более, что это слово "чеховского круга", фактически все известные нам случаи употребления мантифолия связаны с Антоном Павловичем Чеховым и его ближайшим окружением. И вряд ли писатель стал бы утруждать себя столь сложными фонетическими операциями.

Кроме того, в словарной статье М. Фасмера находим помету, данную в скобках: "(Чехов и др.)", а "другие" - это Седой, а под этим псевдонимом печатался старший брат А.П. Чехова - писатель и журналист Александр Павлович Чехов (1885-1913).

Толкование мантифолии содержится еще в одном лексикографическом источнике - в неоконченном "Словаре русского языка, составленном Словарной Комиссией Академии Наук СССР": "Мантифолия. Казус, случай; мудреное, запутанное дело (шутливо). Один раз, ночью с ним, с покойником, такая мантифолия вышла. Седой. Заколд. гроши.

стр. 125

Нов. вр. 1889, N 8201"; "Большой охотник употреблять в разговоре такие слова, как "канитель", "мантифолия с уксусом" ... Чех. Палата N 6. О витиеватой речи"; "Разведи там, на могиле, какую-нибудь мантифолию поцицеронистей. Чех. Оратор" (Л., 1929. Т. 4. Вып. 2). Данная трактовка интересующего нас слова более подробная, чем в словаре М. Фасмера, опирается на большее количество примеров, однако объяснения мантифолии довольно категоричны, привязаны к определенному контексту употребления.

Б.С. Шварцкопф, соединяя сведения указанных словарей, подводит итоги: "Лексикографические источники свидетельствуют о том, что жаргонно-семинарское по происхождению слово мантифолия - при общей его иронической окраске - выступало в двух различных значениях: "случай, казус" и "патетическая (витиеватая) речь": оба эти значения слова мантифолия нашли отражение в произведениях Чехова" (указ. соч.). Возникает вопрос, целесообразно ли использование одного и того же слова одним и тем же писателем в абсолютно разных значениях? Скорее всего здесь одно, но более абстрактное значение, не привязанное к какому-то определенному контексту, охватывающее семантическими рамками различные текстовые варьирования употребления мантифолии. А для того чтобы выяснить это, нам необходимы и другие контексты с этим словом (кроме уже указанных).

В произведениях А.П. Чехова мантифолия встречается еще трижды: "Да что с тобой, дураком, толковать! Как об стену горохом... Мантифолию на уксусе разводить с тобой только" (Барыня. 1882); "Флейта спала с огнем, контрабас без огня. Первая каждое утро чистила себе зубы и мылась глицериновым мылом, второй же не только отрицал то и другое, но даже морщился, когда слышал шуршание зубной щетки или видел намыленную физиономию.

- Да бросьте вы эту мантифолию! - говорит он. - Противно глядеть! Возится, как баба!" (Контрабас и флейта. 1885); в юмореске "Моя беседа с Эдисоном" (1885), где встречается вопрос относительно мнимого изобретения: "А это что за мантифолия?"

Казалось бы, семантика слова начинает проясняться, появляются какие- то проблески. На эти контексты обратил внимание И.Г. Добродомов: "Ко всем приведенным здесь примерам употребления слова вполне подходит более абстрактное и экспрессивное толкование, как "чепуха", "ерунда", полностью покрывающее все случаи употребления загадочного существительного во всех приведенных контекстах" (Добродомов И.Г. Читая А.П. Чехова и словари // Диалектное и просторечное слово в диахронии и синхронии. Вологда, 1987). И.Г. Добродомов указал еще на один случай употребления слова, а точнее его производного - глагола мантифолить, значение которого, по его мнению, очевидно, соответствует полностью его другому просторечному синониму ерундить и подтверждает вывод о семантике производящего

стр. 126

существительного, уточненной на базе более обширного материала (Добродомов. Указ. соч.).

Выявлению смысла слова, на наш взгляд, способствуют и синонимические аналоги мантифолии, которые дает сам А.П. Чехов. В одном ряду у него оказываются следующие слова и словосочетания: мантифолия с уксусом (на уксусе), канитель, канифоль, как об стену горохом, чепуховина, мантифолия поцицеронистей, мантифолить (из рассказ^О, рухлядь, дребедень, ерундишка, жеванная мочалка, канифоль с уксусом, увесистая белиберда и др. (Чуковский К.И. О Чехове. М., 1967). Ср. ерунда на постном масле (чепуха), развесистая клюква - аналогичные по значению и структуре словосочетания.

Что же касается этимологии слова мантифолия, то его происхождение, на наш взгляд, следует искать в латинском языке. Вспомним, кем был А.П. Чехов по профессии - врачом, а ему, как известно, положено знать если не греческий язык (гимназический уровень освоения которого, довольно высокий на современный взгляд, являлся необходимым условием поступления на медицинский факультет), то латынь безусловно. Откроем словарь латинского языка, одно из значений элемента folium (folia) "пустяки, болтовня".

Примеры же авторских каламбуров с большим трудом поддаются научному анализу, поскольку сила творящего в произведениях искусства есть дар свыше и не дается наукой, как это чувствовали еще во времена А.П. Чехова.

Permanent link to this publication: