М.: Институт востоковедения РАН, 2011. 712 с.

Новая монография крупнейшего отечественного индолога-медиевиста Л.Б. Алаева представляет собой фундаментальное исследование общественного строя Южной Индии. Оно выполнено на основе огромного корпуса южноиндийских надписей и критического осмысления современной научной литературы с учетом методов статистической обработки данных и новейших теорий общественного развития. По существу, Л.Б. Алаев полностью пересмотрел свою концепцию "восточного феодализма" [Алаев, 1995; 2007], поставив задачу "рассмотреть реальные взаимоотношения людей, классов, общин и потестарных институтов стран Востока", "уйти от известных моделей и постараться взглянуть на определенное общество его собственными глазами" (с. 12). Он солидаризируется с японским индологом Нобору Карашимой¹ в призыве "развернуть эмпирические исследования" и приходит к выводу о том, что "в Южной Индии VI-XIII вв. существовало уникальное общество, которое может быть названо общинно-политическим, или общинно-государственным. В ракурсе всемирной истории оно может быть отнесено к традиционным, или добуржуазным, или феодальным, но его классификация в пределах этой расплывчатой категории представляется затруднительной" (с. 630, 631).

Рецензируемая монография состоит из введения, обзора источников и историографии, четырех частей, заключения и приложений. Каждая из частей посвящена историческим областямштатам Южной Индии: Тамилнаду, Карнатаке, Андхре и Керале. Внутри частей изложение идет по типам общин и общинных (корпоративных) объединений, после чего следует анализ местных форм государственности. Каждой части предпосылается краткий обзор бурной политической истории многочисленных южноиндийских династий: Чолов, Пандьев, Паллавов и Черов - в Тамилнаду и Керале, Чалукьев, Раштракутов, Ядавов и Хойсалов - в Карнатаке, Восточных Чалукьев и Какатьев - в Андхре. Поскольку больше всего надписей опубликовано из Тамилнаду, эта область в монографии явно преобладает и предстает наиболее хорошо изученной.

Л.Б. Алаев тщательно реконструирует специфические типы социальных групп Южной Индии: организацию доминирующей касты веллалов - наду, небрахманскую деревенскую общину -ур, сельскую брахманскую общину - брахмадею, городскую общину - нагарам, храмовые общины, торговые гильдии и профессиональные группы - касты в Тамилнаду; области с числовыми индексами и макрообщины наду, шудрянские общины (оккалу) во главе с гаудами, брахманские общины махаджанов, городские и храмовые общины, торговые корпорации в Карнатаке; многообразные территориальные, храмовые и профессиональные общины Андхры и храмово-брахманские общины Кералы.

Рассуждая о земельной собственности в Тамилнаду, Л.Б. Алаев не просто разводит верховную собственность (право на сбор налогов) и низовую, или податную, собственность (право на землю как объект хозяйства), но добавляет еще одну группу - арендаторов (куди), которых не имели права сгонять с земли многие собственники. Анализируя куплю-продажу земли в той же области, автор делает важный методологический вывод: "Таким образом, изучаемый корпус [надписей] никак не может представлять собой репрезентативную выборку, если мы поставим цель изучить процесс движения земли в целом" (с. 87). Двухуровневые системы собственности

¹ См. рецензию Л.Б. Алаева на книгу Noboru Karashima. "Ancient to Medieval. South Indian Society in Transition" (New Delhi, 2009): Восток (Oriens). 2012. № 3. С. 192-197.

были свойственны и обществам Карнатаки, Андхры и Кералы, хотя об Андхре данных очень мало (им посвящен один абзац на с. 575), а в Керале не было слоя "крестьян"-общинников - носителей права подчиненной собственности (с. 606).

Говоря о политической организации средневекового Тамилнаду, Л.Б. Алаев доказывает, что «средневековые индийские государства... не были централизованными монархиями. Каждое крупное государство опиралось на свой "домен", родовую территорию, ядро, осуществляя лишь некоторую степень контроля за "завоеванными" или "присоединенными" землями. "Вертикаль власти" существовала только в этом ядре, на остальной территории правили местные вожди» (с. 302). Тем не менее некий чиновничий аппарат существовал, различные налоги собирались, но государственной судебной системы не было, а "наличие регулярной армии в период Чолов вызывает сомнения" (с. 348).

Особое внимание уделено стране Конгу (Конгунаду, Конгумандалам) на западе Тамилнаду, на территории современных дистриктов Коямпуттур, Ироде, Селам и Дхармапури. В отличие от остального Тамилнаду здесь большую роль играли деревенская община ур и ее староста, окружная община и ее вождь гавунда, а храм пользовался большей автономией.

Социально-политические отношения в Карнатаке были "еще более мозаичными", чем в Тамилнаду (с. 536). Не прослеживаются грани между деревенскими жителями, торговым людом и управленцами. Самоуправление сосуществовало с некими вождями или старостами, а также чиновниками и торговцами. Области с числовыми индексами (особенность Карнатаки) предстают то макрообщинами, то ленами, розданными наместникам. Нет ни единой системы налогообложения, ни связи власти и налогов. Одновременно действовали три "вертикали власти": между царем и местными наследственными правителями, между царем и наместниками, между вождями областей-наду (над-гавунда) и вождями и старостами разных общин. Государство не обладало монополией на насилие.

В Андхре общинные институты были развиты слабее, нежели в Тамилнаду и Карнатаке. Верхушку сельской общины составляли три касты - редди, велама и капу. Существовали межкастовые собрания и, как и в других частях Индии, система джаджмани (традиционный межкастовый обмен услугами). Но "в Андхре не наблюдалось чувство варнового превосходства" (с. 566). Сложилась система военного вассалитета: наделение землей при условии службы; с XI в. слой таких вассалов именовался наяками (санскр. nāyaka - "предводитель, вождь").

Особенность средневековой Кералы состоит в преобладании в общественном устройстве храмово-брахманских сообществ (ур или грама). Храмовые и брахманские общины здесь неразделимы, а обычной для Тамилнаду шудрянской общины просто нет. Округа возглавлялись местными вождями надуважи, которые опирались на вооруженные группы наяров. Царь был только первым среди равных. Надписи Поздних Черов (IX-XII вв.) упоминают лишь военных командиров, личных представителей и дворецкого царя (с. 616).

Таким образом, собранный Л.Б. Алаевым огромный фактический материал убедительно показывает специфику областей Южной Индии. Дальнейшие исследования, возможно, уточнят отдельные детали и предложат какие-либо определения южноиндийского общественного строя. Думается, полезным было бы рассматривать средневековую Южную Индию не изолированно, а в рамках существовавшей тогда мир-системы (термином И. Валлерстайна), учитывая постоянные потоки товаров, людей и идей с запада на восток и с востока на запад. Насколько международный обмен воздействовал на средневековые общества Южной Индии? И какими способами они отвечали на воздействие внешнего по отношению к ним мира?

В заключение отмечу, что рецензируемая монография, безусловно, выиграла бы, если бы в ней была подробная карта Южной Индии в средние века. Помещенная в ней карта дистриктов и княжеств в первой половине XX в. (с. 702) помогает ориентироваться в местах находок надписей, но на ней нет даже приблизительных границ средневековых царств и важных географических объектов, в частности реки Кавери, вокруг которой строилась история равнинного Тамилнаду. Недоумение вызывает определение Чуламанивармана из Кадарама как "местного магната" (с. 163) - это правитель страны Кадарам (область Кедаха в Малайзии) и, возможно, суматранского царства Шривиджаи, основавший в Нагапаттинаме буддийский монастырь, для снабжения которого около 1006 г. царь Раджараджа I Чола пожаловал доходы от деревни Анаймангалам [Aiyer, 1933, р. 213-266; Nilakanta Sastri, 1949, p. 128-131, 75-76; Karashima, Subbarayalu, 2009, p. 272-275].

Высказанные пожелания ни в коей мере не умаляют достоинств монографии. Это, бесспорно, фундаментальное исследование Южной Индии. Был бы крайне желателен его перевод на

английский язык. Монография Л.Б. Алаева "Южная Индия. Общинно-политический строй VI-XIII веков" уже сейчас может быть причислена к золотому фонду мирового востоковедения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Алаев Л.Б. Восток в мировой типологии феодализма. Восточный феодализм // Иетория Востока. В 6-и т. Т. II. Восток в средние века I Отв. ред. Л.Б. Алаев, К.З. Ашрафян. М.: Вост. лит., 1995.

Алаев Л.Б. История Востока. Первобытная эпоха. Древность. Средние века. Новое время. Учебное пособие. М.: РОСМЭН, 2007.

Aiyer K.V. Subrahmanya. The Larger Leiden Plates (of Rājarāja I) // Epigraphia Indica. Vol. 22. 1933.

Karashima N., Subbarayalu Y. Ancient and Medieval Tamil and Sanskrit Inscriptions Relating to Southeast Asia and China // Nagapattinam to Suvarnadwipa: Reflections on the Chola Naval Expeditions to Southeast Asia / Ed. H. Kulke, K. Kesavapany, V. Sakhuja. Singapore: Institute of Southeast Asian Studies, 2009.

Nilakanta Sastri K.A. History of Srī Vijaya (Sir William Meyer Lectures, 1946-1947). Madras: University of Madras, 1949.

Постоянный адрес данной публикации: