Bangi: Penerbit Universiti Kebangsaan Malaysia, 2001. 280 h.

(c) 2002

NORIAH MOHAMED. JAWA DI BALIK TABIR. Bangi: Penerbit Universiti Kebangsaan Malaysia, 2001. 280 h. ^*

"Неизвестная Ява"... Название книги может ввести в заблуждение. Казалось бы, что нового можно рассказать о культуре Явы, которая, начиная со времен С.Т. Раффлза ¹ , постоянно находится в центре внимания как индонезийских, так и зарубежных исследователей ² . Однако по прочтении книги понимаешь, что она ориентирована главным образом на малайзийского читателя и включает материалы, связанные не только с анализом культурных процессов на самой Яве, но и с жизнью выходцев с острова - яванцев в Малайзии. Поэтому сама Нориах Мохамед - яванка по происхождению, проживающая в Малайзии, как никто другой подходит для решения такой задачи: она знает яванский язык и имеет возможность проводить полевые исследования как в Малайзии, так и на родине своих предков - на Яве в Индонезии ³ .

Книга разбита на шесть больших глав: "Основные сведения о яванском обществе", "Язык и литература", "Видные деятели и писатели Явы", "Современная яванская литература", "Связь яванской литературы с малайской литературой", "Традиционная культура". По форме подачи материала и лаконичности сведений издание напоминает справочник или энциклопедию, однако автор не ограничивается простой констатацией того, что было известно до нее, а стремится либо дать свою трактовку фактам и событиям, либо высветить наименее изученные аспекты проблемы, тем самым дополняя или развивая достижения своих предшественников.

В частности, рассказывая о яванском алфавите, появление которого связывается с личностью культурного героя Явы - Аджи Сака ⁴ , Нориах концентрирует внимание на философском осмыслении расположения букв в алфавите, которые, будучи последовательно произнесены, создают фразу, вбирающую в себя понятия Вселенной, Бога, человека и их взаимосвязь. Более того, каждую из букв, по мнению автора, можно соотнести с определенной частью тела человека (ha- с языком, nа- с глазами, са- с руками, rа- с глазным яблоком, ka- с подмышкой и т.д.), и тогда алфавит становится неотделимой частью системы традиционных верований яванцев - кебатинан ⁵ , играя важную роль в заклинаниях народных лекарей, гаданиях, предсказаниях и т.п. Связь алфавита с кебатинан проявляется и в том, что на алфавит распространяется пятичленная классификация яванского мироздания (весь алфавит делится на четыре группы, в каждой из которых по пять букв) ⁶ .

При анализе яванской классической литературы автор привлекает внимание читателя к такому явлению, как "литературная магия", под которой понимается способность литературного произведения вызывать у слушателей при мелодической рецитации страстное влечение, любовь, а также оказывать на них успокаивающее и целительное воздействие. Сакральный характер, как полагает автор, носили многие образцы древнеяванской литературы, повествовавшие о "славных временах", когда правили великие предки государей. Считалось, что возвеличивание предков по законам симпатической магии способствует вечному повторению победоносных деяний их потомками, особенно если достигалось полное отождествление эпических героев с государями-современниками и их окружением ⁷ .

Открытием для многих станет исследование автора, посвященное эротическим элементам в ряде произведений яванской словесности (например, в героическом сказании "Дамар Вулан", известном по стихотворным и прозаическим версиям XVIII-XIX вв.). Нориах усматривает в любовных сценах, описанных в "Дамар Вулан", прямое влияние известного индийского сочинения "Камасутра". Разбирая другой яванский любовно-авантюрный эпос - цикл о приключениях принца Панджи, разыскивающего свою невесту Чандру Кирану, с которой накануне свадьбы оказался разлученным судьбой, автор приходит к выводу, что данное произведение

^* Нориах Мохамед. Неизвестная Ява. Банги: Изд. Национального университета Малайзии, 2001. 280 с. (на малайском яз.).

стр. 209

отражает психологию яванцев и именно поэтому остается основой для пьес популярного на Яве театра теней (ваянг кулит) и масок (ваянг топенг). Более того, образ Панджи присутствует во всех литературах, испытавших яванское влияние (балийской, сунданской, мадурской, сасакской, малайской), и даже проник к кхмерам, тайцам и бирманцам ⁸ .

В разделе о видных яванских деятелях привлекает внимание трактовка творческого наследия писателя Радена Нгабехи Ронгговарсито (1802-1873), последнего и наиболее яркого представителя "яванского ренессанса" (XVII1-XIX вв.). Автор, в частности, отмечает противоречивость его творчества: с одной стороны, Ронгговарсито работал в русле традиционной придворной яванской поэтики, с другой - уделял большое внимание прозе, которая считалась тогда чуть ли не внелитературным жанром. Внимательно изучив произведения писателя, автор высказывает мнение, что в них были заложены основы современного литературного яванского языка. Вместе с тем философской стороне творчества яванского писателя уделено явно недостаточное внимание, а ведь Ронгговарсито чтят на Яве как провидца и пророка, закрывающего традицию, подобно последнему пророку ислама Мухаммаду. Переходя к оценке современного состояния яванской литературы на примере романов "Чантинг" Арсвендо Атмовилото (1986), "Прияйи" Умара Каяма (1992) и "Красный круг" Ахмада Тохари (1993), Нориах констатирует, что яванские писатели поднимают в своих произведениях проблемы яванского общества, но пишут на индонезийском языке и "придают тексту национальный колорит, насыщая его яванскими словами" (с. 154).

Наиболее интересные страницы работы посвящены сравнительному исследованию памятников яванской и малайской словесности. Автор, в частности, прослеживает аналогии в характеристиках эпических героев двух народов, ставших примером для подражания многим поколениям: яванского Арджуны и малайского Ханг Туаха. По мнению Нориах, в поэме "Арджу-навиваха" ⁹ и "Хикаят Ханг Туах" ¹⁰ можно усмотреть определенные элементы соперничества между яванцами и малайцами. Например, в "Хикаят Ханг Туах" яванцы наделены неприглядными чертами, хотя волшебный крис ¹¹ в руках Ханг Туаха - яванского происхождения, а в одном из малайских пантунов ¹² говорится, что "если падет город Малакка, то дом я построю на Яве", Кстати, Нориах разделяет мнение P.O. Винстедта о том, что отдельные эпизоды "Повести о Ханг Туахе" заимствованы из яванских сказаний о Панджи ¹³ .

К несомненным достоинствам книги можно отнести и разделы, связанные с проведенными Нориах полевыми исследованиями в населенных пунктах Малайзии с преимущественно яванским населением (главным образом в штате Селангор). Эти исследования позволили выявить любопытную закономерность: хотя яванцы живут в малайском окружении в течение трех-четырех поколений и подвергаются массированному воздействию со стороны местных средств массовой информации, им удается сохранять главные элементы своей национальной культуры, а в отдельных районах и язык, на котором они продолжают обращаться на бытовом уровне. Так, в деревне Бату-Сату-Сепинтас 93% респондентов заявили, что могут говорить на нгоко (неофициальный язык) и 46% - на кромо (официальный язык). Эти же данные показывают высокий уровень адаптации яванцев: все они могут говорить по-малайски, хотя в возрасте 55 лет и старше - с сильным яванским акцентом. Весьма высока активность яванцев в политической и социальной жизни Малайзии. Например, члены парламента от таких районов, как Сунгай-Бесар, Сабак-Бернам, Куала-Селангор - лица яванского происхождения.

Высокую адаптационную способность яванцев при сохранении элементов собственной культуры Нориах склонна объяснить их приверженностью кодексу яванской философии жизни (тото кромо), который включает девять основных элементов: самоанализ и душевное спокойствие; умение понимать других; сдержанность; безропотное принятие событий и явлений; терпимость и уживчивость; долг памяти; осторожность; простота и искренность; почитание старших. Выполнение этих положений придает яванцам уверенность в жизни, усиливает чувство самосохранения, учит спокойно и терпимо преодолевать трудности.

В заключение отмечу, что книга Нориах Мохамед - заметное явление в современной литературе по яванской проблематике, и если бы она была переведена на русский язык, то представила бы интерес не только для студентов и лиц, занимающихся изучением Востока, но и для широкого круга читателей.

стр. 210

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ Вершиной научной и популяризаторской деятельности С.Т. Раффлза считается двухтомная "История Явы" ( Raffls S.T. History of Java. L., 1817), в которой приводятся данные о географии, демографии, экономике и истории яванских княжеств с древнейших времен, а также о культуре, религии и быте яванцев. В приложении даются демографическая статистика Явы, обзор ее государственно- административного устройства и мусульманского законодательства, описание островов Сулавеси и Бали, сравнительные словари и алфавиты ряда языков, факсимиле и переводы яванских надписей. Большую ценность работе придает использование в ней средневековых хроник-бабадов.

² Достаточно указать на такие работы, как: Кулланда С.В. История Древней Явы. М.: Изд. фирма "Вост. лит-ра", 1992; Abbuilah Ciptoprawiro. Filsafah Jawa. Jakarta: Balai Pustaka, 1986; De Yong S. Salah Satu Sikap Orang Jawa. Jogyakarta: Yayasan Kanisius, 1976; Clifford Gertz. The Religion of Jawa. Chicago: The University of Chicago Press, 1969; Zoetmulder P.J. Kalangwan. Sastera Jawa Kuno Selayang Pandang. Jakarta: Penerbit Djambatan, 1985.

³ Подробнее о Норих Мохамед см. интервью с ней: В. Погадаев. Даже у султана одна жена // Сударушка. М., 2001. N 3. Она является одним из инициаторов создания Центра малайско-индонезийских исследований в ИСАА при МГУ (1998), регулярно приезжает в Москву и Санкт-Петербург для чтения лекций, занимается изучением малайских рукописей, хранящихся в центральных российских библиотеках.

⁴ Аджи Сака (яванск. - царь саков), он же Сангка Ади или Абунгамберово, культурный герой в яванской мифологии, первый яванский царь.

⁵ Кебатинан (от арабск. "внутренний, скрытый") - синкретический яванский мистицизм, сочетающий индуистско-буддийские и мусульманские элементы. Основная цель - метафизический поиск гармонии в самом себе, с природой. Вселенной, Богом. На Яве существуют сотни школ и религиозных групп кебатинан.

⁶ Пятичленная классификация включает пространственную (четыре стороны света и центр) и временную ориентацию (пятидневная неделя), а также такие элементы как: цвета, металлы, животные, растения, птицы, свойства характера, мифологические и эпические персонажи (например, пять распространителей ислама - сыновей основоположника мусульманства на Яве Сунана Ампела) и т.д. Подробно см.: Кузнецова С.С. У истоков индонезийской культуры. М.: Глав. ред. вост. лит-ры, 1989.

⁷ Интересно, что эта концепция нашла развитие в русской литературе "серебряного века". Мысль о самостоятельном существовании слова, его магической силе проходит через творчество К. Бальмонта, А. Белого, А. Блока, А. Ахматовой.

⁸ О тайском варианте "Панджи" см.: Afanassieva E.N. Inao (Panji) in Thailand // Индонезийский и малайский мир во Втором тысячелетии: основные вехи развития. Доклады участников XI Европейского коллоквиума по индонезийским и малайским исследованиям. М., 29 июня - 1 июля 1999 г. М., 2000. С. 24-26.

⁹ Героико-романтическая поэма "Свадьба Арджуны" - памятник древнеяванской литературы. Создана между 1028- 1035 гг. Автор - восточнояванский поэт Мпу Канва, живший при дворе правителя Аира-лангги. Отдельные мотивы поэмы имеют параллели с эпосами "Махабхарата" и "Киратарджуния" индийского поэта Бхарави (VI в.).

¹⁰ Письменный героико-исторический эпос малайцев, созданный в Джохоре, вероятно в 80-90-е годы XVII в. В нем художественно претворена биография малаккского флотоводца (лаксаманы) XV в. Ханг Ту-аха. Рус. пер. см: Повесть о Ханг Туахе / Пер. Б.Б. Парникеля. М.: Глав. ред. вост. лит-ры, 1984.

¹¹ Яванский кинжал с расширяющимся у рукоятки обоюдоострым лезвием длиной от 30 до 100 см, часто волнообразной формы. Выступает носителем сакральной энергии, которая обеспечивает его обладателю успех в любом начинании, уберегает от бедствий и т.п.

¹² В малайской литературе миниатюрная поэтическая форма, четверостишие с перекрестной рифмовкой, распадающееся на два двустишия (самгшран и йен), которые обычно не имеют прямой логической связи и соединены по принципу звукового и (или) образно- символического параллелизма. См., например: Ручей. Традиционная и современная малайская поэзия / Сост., автор предисл. и ред. Б.Б. Парникель. М.: Красная гора, 1996.

¹³ Виндстедт Р. Путешествие через полмиллиона страниц. История малайской классической литературы / Пер. с анг. Б.Б. Парникеля. М.: Глав. ред. вост. лит-ры, 1966. С. 83-91.

Permanent link to this publication: